приехали, — зачем-то говорю я, когда машина заворачивает во двор. Наверное, чтобы немного растворить нервозность, поднимающуюся при мысли о прощании.
— Здесь как будто ничего не изменилось, — замечает Данил, глядя в боковое окно.
— Асфальт перестелили летом, — эхом отзываюсь я, пока мозг лихорадочно работает. Выйти из машины, посмотреть ему в глаза и мило попрощаться. «Спасибо, что довез. Рада была увидеться!» или «Спокойной ночи! Рада была поболтать!»
Машина останавливается возле подъезда. Набрав в легкие воздуха, я поворачиваюсь, планируя растянуть губы в улыбке и выпалить одну из двух шаблонных фраз. Но делать это оказывается неуместно, потому как Данил уже отщелкивает карабин ремня и выходит из-за руля.
Я растерянно наблюдаю, как он обходит капот, останавливается у пассажирской стороны и открывает дверь.
— Провожу тебя до этажа и потом поеду, — поясняет он, встречая мой взгляд.
Чувство радости ярко вспыхивает под ребрами и, распавшись на переливающиеся пузырьки, взмывает к горлу. Желания возражать, даже из вежливости, нет и в помине. Сегодня хочется сполна наслаждаться возможностью быть женщиной, о которой заботится мужчина.
Взявшись за протянутую ладонь Данила, я спрыгиваю на заснеженный асфальт.
— Сестра больше с тобой не живет? — спрашивает он, кивая на чернеющие прямоугольники окон.
— Съехала почти год назад. — Я запускаю руку в карман пальто и нащупываю ключи. — Для нее эта квартира была временным убежищем, в отличие от меня.
— Рад за нее.
Данил придерживает тяжелую подъездную дверь, пропуская меня вперед. Недавняя сонливость окончательно улетучивается. Мое тело — снова чувствительный датчик, реагирующий на малейшие движения и звук.
— Некрасивый подъезд и отсутствие лифта — это еще одна из причин, почему я хочу отсюда переехать, — разглагольствую я, миную ступень за ступенью. Данил идет позади, и если молчать — невольно начинаешь думать, куда он в этот момент смотрит.
— То, что ты не соответствуешь этому дому — факт, — подтверждает он. — Вид из окна и соседи имеют значение.
Вот и нужный этаж. Впервые за долгое время перспектива поскорее рухнуть на диван не приводит меня в восторг. Я слишком сконцентрирована на последних секундах рядом. Было время, мы с Данилом целовались на прощанье, а однажды даже занялись сексом. Не получается не думать, как все закончится сейчас.
— Пришли… — Я смотрю на свою руку с зажатыми в ней ключами. — Ты, как обычно, джентльмен. Довел до самой квартиры.
— Спасибо, что согласилась посидеть со мной, — голос Данила звучит глухо и чуть хрипловато. — Было приятно узнать тебя заново.
Я киваю, ловя себя на том, что снова жду чего-то. Не секса, конечно… Возможно, чуда. Настолько, что готова давить из себя бессмысленные фразы и тянуть время… Дурацкая привычка форсировать события, которая однажды уже меня подвела.
— Ну все, спокойной ночи, — я быстро касаюсь плеча Данила на прощанье и отворачиваюсь к двери.
Замок поворачивается на удивление легко, хотя бывало заедал. Приму это за знак.
Дверь за моей спиной захлопывается, оставляя по ту сторону слабый сигаретный запах и Данила. Я щелкаю выключателем, ставлю сумку с ценным грузом на тумбочку, снимаю ботильоны. Вешаю пальто на плечики и, тронув волосы, машинально заглядываю в зеркало. Выгляжу очень даже.
Дальше — пройти в гостиную, чтобы избавиться от платья. Надо. Но я отчего-то продолжаю глазеть на отражение и вслушиваться в неровный сердечный стук.
Секунда, пять, десять…
Невидимая сила ставит меня на цыпочки и тащит к двери. Затаив дыхание, я льну к глазку. Знаю, глупо… Просто хочется убедиться, что я чересчур впечатлительная и он, конечно, уже ушел.
В груди пронзительно екает, волна мурашек окатывает тело. Нет, Данил не ушел. Стоит на том же месте, на котором мы попрощались, и смотрит. Кажется, будто прямо в меня.
Грудную клетку начинает саднить от воздуха, который никак не может найти выхода. Щиколотки ноют от бесцельного стояния на цыпочках, глаза слезятся от невозможности моргнуть. Почему он все еще здесь? Почему не уходит? Между нами всего полтора метра и какая-то дурацкая дверь.
Надо отойти, вернуться в гостиную и продолжить ежевечернюю рутину: снять макияж, умыться и раздеться. Я ведь и не должна была видеть то, что вижу. Я ведь могла не знать.
Усилием воли заставляю себя оторваться от глазка. Сразу отойти не выходит, поэтому я снова считаю: секунда, три, пять, десять…
Нет, я не могу! Мне необходимо узнать!
Пальцы нащупывают замок и дважды проворачивают. Я толкаю дверь, заведомо готовясь к тому, что теперь-то Данил точно ушел. А мне всего-то надо проверить.
Но нет. Желтоватый свет лампочки Эдиссона освещает его лицо, делая глаза темно-синими.
«А ты почему все еще здесь?» — этой заготовленной фразе так и не удается быть произнесенной вслух. Она до пепла сожжена эмоциями.
Данил без слов шагает ко мне. Его дыхание со вкусом мяты, сигарет и горячего шоколада касается моего лица, пальцы вплетаются в мои волосы, а рот голодно впивается в мой.
Я обхватываю его шею обеими руками и с жадностью глотаю поцелуй — доказательство того, что весь сегодняшний вечер нам обоим не казался.
— Прости меня… — пальцы Данила лихорадочно скользят по моим скулам, щекам. — Мне тогда было очень плохо, и я просто не мог.
Я просто киваю. Мне было непросто это принять, но сейчас я все понимаю.
76
Мягко прикрыв за собой дверь, я прислоняюсь к стене и вслушиваюсь в густую тишину квартиры. Во рту живёт вкус мяты и шоколада, сердце, переполненное эйфорией, пульсирует гулко и часто. Если счастье — это короткий миг тотального удовлетворения жизнью, то я проживаю такой. Когда всё внезапно встаёт на свои места, необходимость пройденного пути становится абсолютно ясной, и приходит понимание, что только в этой точке мне и хочется быть сейчас — не ближе и не дальше.
Сумка со статуэткой так и стоит на тумбочке. Решив, что разберусь с ней позже, я прохожу в гостиную и там неспешно, почти смакуя, избавляюсь от платья и смываю макияж. Ежедневная рутина не ощущается набором механических движений — теперь она сплошь пропитана удовольствием.
О плане выспаться, конечно, приходится забыть. Какой там! После такого-то окончания вечера. Облачившись в пижаму, я сажусь на диван и открываю мессенджер. Пальцы быстро вбивают имя Данила в поисковую строку, чтобы в завалах рабочих диалогов разыскать нашу старую переписку. В тот злополучный день, пребывая в агонии, я внесла его в чёрный список, но удалить из памяти телефона так и не сумела. Так же, как из своей.
Нажимаю «разблокировать контакт», заношу палец над клавиатурой… И снова его убираю. Нет, не
