глаза подозрительно блестели, покраснели, в тон его раскрасневшимся скулам.
— Этого мало.
— Леон Горга убил моего отца и брата. Он был вторым водителем. Горга отдыхал в Лондоне и был пьян в стельку. Но ему сошли с рук два обвинения в непредумышленном убийстве на дороге, потому что он был богатым и влиятельным, сыном сенатора. Его адвокаты сумели исключить улики и навешали чепухи про якобы заболевания. Уверена, свою роль сыграло и то, что мой отец ехал на «Воксхолле», а не на «Феррари». Суть в том, что Горга не провёл ни дня в тюрьме за то, что сделал. И… и…
— Ты не могла это вынести, — закончил за меня Тейт. — Несправедливость.
Я одержимо искала каждую деталь о Горга после аварии.
Где он жил: Вестчестер, Нью-Йорк. Где работал: Уолл-стрит. Кто он: дважды разведённый плейбой в сфере управления капиталом, с розовой кокаиновой привычкой.
— Ты не единственный с навязчивостями, — прохрипела я. — Я была одержима Горга очень долго. Когда закончила A-levels, решила поступить в колледж в Нью-Йорке, чтобы следить за ним, даже ценой разлуки с мамой. Сейчас понимаю: возможно, именно это и добило её.
Мама была ещё молодой — в конце сорока лет. Вдруг овдовела и потеряла обожаемого мужа и сына. Дочь — я — уехала за океан, оставив её одну зализывать раны. По мнению её врачей, это стало катализатором ранней деменции. Так что в каком-то смысле Горга забрал не только Эллиотта и папу — он забрал и маму.
— Мне помогло то, что у меня была полная стипендия по теннису. Я следила за ним каждую свободную минуту, когда не училась и не тренировалась. Я знала, где он обедает. Где ужинает. В какие клубы ходит. В каких отелях останавливался с любовницами.
Энцо стоял достаточно далеко, чтобы не слышать, но я понимала — я безумна, раз признаюсь в этом хоть кому-то живому.
— Я не собиралась его убивать, — прошептала я.
Руки Тейта обхватили мои плечи, удерживая.
— Расскажи мне всё, как было.
Я всхлипнула.
— Я всегда была очень осторожна, старалась держать дистанцию, когда следила за ним, но в тот раз подошла слишком близко. — Я опустила взгляд на свои ноги. — Каждую пятницу, после работы, он ехал в клуб «Запретный плод». Я следила за ним и ждала снаружи. Он сидел на балконе со своими дружками, курил одну сигарету за другой и пил шампанское. Я не знала, зачем это делаю, но я пристрастилась к тому, чтобы наблюдать, как он беззаботно живет после того, как убил половину моей семьи. Я наказывала саму себя. В тот вечер всё было иначе, потому что он приехал в клуб на своей Ferrari.
Моя нижняя губа дрожала.
— Я смотрела с другой стороны улицы, как он осушал одну за другой бутылки шампанского и нюхал кокаин. Я знала, что он снова сядет за руль и убьет кого-то еще, и это привело меня в ярость. Тогда я и столкнулась с ним.
Я дрожала так сильно, что Тейт должен был буквально держать меня, чтобы я не упала. Я никогда никому не рассказывала это вслух, и правда, произнесенная словами, заставляла меня впервые по-настоящему столкнуться с тем, что произошло. Тейт кивнул Тьерри, чтобы тот вышел из водительского кресла, и усадил меня на заднее сиденье машины, закрыв дверь, оставив нас вдвоем.
— Продолжай, — приказал он.
— Ты будешь меня ненавидеть.
Но разве это не то, чего я хотела? Способ выбраться из этого брака до смерти моей матери?
— Я никогда не смогу тебя ненавидеть, — мрачно пробормотал он.
Прикусив губу, я продолжила:
— Я пошла за ним к его машине. Я просто хотела остановить его от того, чтобы он сел за руль. На парковке было темно и пусто. Он сам подошел ко мне и сказал, что давно знает, что я слежу за ним. Я сказала ему, кто я, что это мою семью он сбил и убил.
Руки Тейта крепко лежали на моих плечах, вдавливая меня в кожаное сиденье.
— Он рассмеялся мне в лицо, Тейт. Рассмеялся. — Я сглотнула. — Сказал, что мне нужно двигаться дальше. Что дерьмо случается. Сказал, что его оправдали, что я не должна его преследовать, и что он может вызвать полицию и депортировать меня.
— Чёрт, — губы Тейта едва шевельнулись.
— У него не было ни капли раскаяния, и он смеялся мне в лицо, поэтому я подняла с земли кирпич и бросила в него. Я честно недооценила силу удара. — Я выдохнула. — Кирпич проломил ему череп. Я помню, как часть его головы вдавилась внутрь. Он рухнул, и я сразу поняла, что от такой травмы не выжить. Я запаниковала. Я не знала, что делать. А когда обернулась, там был Дэниел.
— Он часто играл в карты в «Запретный плод», — пробормотал Тейт.
— Дэниел обнял меня и помог собраться. — Мой голос дрогнул. — Он помог мне успокоиться. Я рассказала ему, что случилось, почему я это сделала. Сказала, что я не хотела. Потом мы начали спорить.
— Он хотел взять всё на себя, — угрюмо предположил Тейт.
— Да, потому что у меня был мотив убить, а не ранить. И я хотела вызвать полицию, признаться. — Я облизала губы. — Дэниел хотел, чтобы я убежала и притворилась, что этого не было. Слышались сирены. Полиция была уже близко. Он сказал, чтобы я ничего не признавала. Что это погубит мою учебу и визу. Что Горга не стоит моей жизни. Он говорил, что ему не придется сидеть долго, а может, вообще не посадят.
Я умолкла, уставившись на свои пальцы.
— Твоего отца не Горга убил, Тейт. Это сделала я.
В тюрьме должна была оказаться я. Если бы не я, у Тейта всё еще был бы его приёмный отец. Я разрушила для него всё.
Тейт молчал, переваривая моё признание, и лишь спустя мгновение сказал:
— На суде Дэниел сказал, что Горга пытался напасть на тебя. Что твоя майка была порвана. И именно поэтому он бросил в него кирпич.
— Такого не было, — призналась я. — За мгновения до того, как приехала полиция, Дэниел разорвал мою майку, чтобы история выглядела правдоподобно, если бы меня нашли.
— И ты согласилась на его план?
Я виновато кивнула.
— Да. Он был уверен,
