носят полотенца, обернутые вокруг талии, чтобы сохранить свою скромность. Американцы гораздо свободнее обращаются со своими телами, но такого рода демонстрация выходит за рамки дозволенного. Я узнаю их лица, когда чуваки бредут через фойе, совершенно голые, но не могу назвать их имена. Все, что я знаю, это то, что они студенты Вульф-Холла, они под кайфом, и, вероятно, трахались с девушками (или друг с другом) в столовой.
Карина бормочет «О, боже», и наклоняет голову, когда парни пролетают мимо нас. Я готов к полномасштабному нападению, если кто-нибудь из них хотя бы косо посмотрит на нее, но никто из них этого не делает. Они вылетают из открытой входной двери в ночь, визжа и вопя во всю глотку, как животные. Почему Рэн решил, что это хорошая идея, я никогда не узнаю.
Кстати о Рэне…
Мы находим его распростертым на ковре перед камином, розовая праздничная шляпа пристегнута к его голове, резинка заправлена под подбородок, его темные кудри образуют нимб вокруг лица. Он в отключке.
— Похоже он пропустил всю вечеринку. — Карина подталкивает его босой ногой. Я вздрагиваю, ожидая, что Рэн откроет глаза и направит на нас лазер, но он даже не дергается.
— Боже, он ведь не умер? — шепчет она, наклоняясь, чтобы рассмотреть парня поближе.
Присаживаюсь на корточки рядом со своим другом, проверяя пульс, который я сразу же нахожу — немного быстрый, но устойчивый. Его грудь поднимается и опускается, подтверждая, что парень дышит. Мне нужно перенести его, но сначала надо найти Пакса. Я ни за что не смогу отнести этого ублюдка наверх в одиночку.
К счастью, большинство ребят уже вернулись в Маунтин-Лейкс или в академию. Осталось несколько человек, которых нужно собрать и выгнать, но дом в основном пуст. Куда ни глянь, везде битое стекло. Кроме того, на секционном диване ярко-красная полоса, которая может быть кровью, но я надеюсь, что это вино. Чашки, стаканы, тарелки. Наполовину обглоданные куски пиццы на мраморной столешнице. Использованный — фу! — использованный презерватив, брошен на чертов кофейный столик? Что, черт возьми, не так с людьми?
— Похоже, вам, ребята, придется немного прибраться. — Карина выглядит испуганной, когда поворачивается, осматривая разрушения. — Я могу остаться и помочь.
Боже, она чертовски идеальна. Румянец окрасил ее кожу. Яркие брызги красного окрашивают яблоки ее щек. Ее детский розовый блеск для губ давно исчез — испарился в тот момент, когда мы начали целоваться — и теперь ее губы стали натуральными рубиново-красными, припухшими от всего внимания, которое я им уделял. Ее струящиеся черные брюки в порядке, но маленький черный топ, в котором она появилась, не пережил ночь. На ней одна из моих футболок, материал завязан узлом на левом бедре, и Кэрри выглядит такой горячей, что мне почти хочется отвести ее наверх и снова трахнуть.
Заправляю дикие кудри ей за уши, ухмыляясь тому факту, что могу видеть ее соски сквозь футболку. Мы даже не смогли найти ее лифчик.
— Все в порядке. Команда уборщиков забронирована на шесть утра, обычно мы отправляемся в «Вопящий Бин» на завтрак, пока они убирают дом, но думаю, что не в этот раз. Рэн в отключке, а Пакс… — Я огляделся по сторонам. — Черт его знает, где он. Наверное, где-нибудь лишает невинности какую-нибудь девственницу. Где твои подруги?
Она достает из сумочки телефон и стучит по экрану, застонав, когда он не загорается.
— Сдох. Вот дерьмо. Бедняжка Прес была практически без сознания, когда я оставила ее на кухне. Надеюсь, Мара присмотрела за ней.
— Мара не похожа на Флоренс Найтингейл10.
— Это уж точно. И она ссорилась с Мерси. Не думаю, что в тот момент она думала о Прес.
Мара против Мерси? Бой, на победителя которого я бы с трудом поставил ставку.
— Последнее, что я слышал, эти двое были не разлей вода.
Карина бросает на меня взгляд.
— Ну, они вроде как поссорились. Мерси подошла и сказала Фитцу, что Мара трахалась с Реном, и... — Она хмурится. — Кстати, насколько это было странно? Фитц был здесь. Просто... появился и начал зависать с нами, как будто это совершенно нормально, что он занимается сексом с ученицей.
Я замираю, волосы на затылке встают дыбом.
— Что Мерси сказала ему?..
Карина непонимающе смотрит на меня.
— Это хреново, я знаю. Мара подыграла тому, что говорила Мерси, потому что ей нравилось, как ревнует Фитц, но…
— Черт. Бл*дь. О боже, это плохо. — Я провожу руками по волосам. — Подожди. Что именно сказал Фитц, когда Мерси сказала ему, что Мара трахается с Рэном?
На ее лице появляется тревога. Девушка еще понятия не имеет, насколько плоха эта ситуация, но моя реакция, должно быть, в какой-то степени ее насторожила.
— Э-эм, я не знаю. Мара сказала, что не знала, что их отношения были эксклюзивными или что-то в этом роде, и Фитц согласился. Он казался спокойным, но сильно побледнел, а затем направился в ванную. Это был последний раз, когда я видела его до того, как ты появился, и мы сбежали. Дэш, что, черт возьми, происходит? Почему у тебя такой вид, будто у тебя вот-вот случится сердечный приступ?
Черт. С силой сжимаю челюсти. Я ни слова не сказал Кэрри о внеклассных занятиях Рэна. Я хотел убедиться, что ее не втянут в эту грязную историю, если этого можно избежать, но теперь не думаю, что у меня есть выбор. Рэн все еще валяется без сознания у моих ног, выглядя нелепо в своей розовой праздничной шляпе. И впервые в жизни мне хочется придушить этого ублюдка. Ему, вероятно, нравилось, как Фитц и Мара соперничали за его внимание. Парень процветает на хаосе. Черт, он же король хаоса. А теперь, похоже, все вот-вот взорвется у него перед носом.
Ух, с чего мне вообще начать? Наверное, лучше всего просто сказать это. Нет смысла приукрашивать. Это будет звучать плохо, независимо от того, как я это сформулирую.
Делаю глубокий вдох и выплевываю.
— Не Мара трахается с Рэном, Кэрри, а
