вмазал его ей в лицо.
Все застыли.
А потом Тея захихикала так, что едва не задохнулась. Я не смогла сдержаться и рассмеялась вместе с ней. Фрэнки виновато поморщился, осторожно отпуская Эвелин, с лица которой капал шоколад на белоснежную блузку.
— Простите, я...
— Боже мой, — пробормотала она, прожевывая. — Это лучшее, что я когда-либо пробовала.
Я в изумлении распахнула глаза и уставилась на Тею, та только захохотала громче.
— Мы же говорили тебе, я бы не стала дурить сестре голову, — сквозь смех сказала Тея.
— Это потрясающе. О чем я только думала? Чертов кэроб и рядом не стоял.
На лице Фрэнки засияла победная улыбка:
— Она сказала слово на «ч».
— Я слышала, — прошипела Тея.
Фрэнки снова обнял Эвелин за плечи, увлекая прочь от стола:
— Это только начало. Дальше будет батут.
Эвелин посмотрела на него с круглыми глазами и лицом, перемазанным шоколадом:
— Батут?
— Черт возьми, да.
Когда они исчезли из виду, Тея буквально повисла на мне:
— Кто бы мог подумать, что все, что нужно, чтобы растопить ледяную королеву, — это Фрэнки и твой тройной шоколад?
Я покачала головой, наблюдая, как Фрэнки поднимает Эвелин на батут, и она начинает... прыгать.
— Может, это и есть тот прорыв, которого она так ждала.
— Господи, надеюсь. Иначе я боюсь за ее ребенка.
Я тоже.
— Мааам! — раздался крик Луки. Он несся ко мне с водяным пистолетом в руках. — Мы играем в водяные прятки! Ты с нами!
— Это супер, мисс Саттон! — закричала Кили, стреляя в кого-то из детей.
Я должна была отказаться. Мне нужно было следить за столом. Я была в летнем платье и сандалиях. Но я бросила все эти «должна» к черту. Потому что еще немного и мой сын перестанет звать меня играть с ним и его друзьями.
Я улыбнулась Луке:
— Где мое оружие?
Он захихикал и протянул мне какой-то совершенно нелепый, огромный водяной автомат:
— Прячемся до счета ста, а потом все — под обстрел. Чем больше попадешь — тем лучше. Готова, марш!
Я не стала ждать. Сорвалась с места, бегом направляясь к деревьям. Там я смогу спрятаться. Я не собиралась позориться и вылететь из игры за первые пять секунд. Затаилась среди веток, наблюдая, куда кто бежит.
Двое юркнули к батуту, трое спрятались среди гостей — лавируя между игроками, родителями и тренером Кеннером. А Лука, мой умный мальчик, пошел к ульям — знал, что большинство детей туда не сунутся из-за страха перед пчелами, и сможет обойти всех с фланга.
Я не смогла сдержать смех, наблюдая, как он с поднятым кулаком празднует победу над остальными. Но смех тут же застрял в горле, когда кто-то схватил меня за волосы и резко дернул назад, зажимая рукой рот.
— Соскучилась, Голубоглазая?
51
Коуп
Я поднял бутылку с местным элем и сделал глоток, ощущая вкус хмеля на языке. Неплохо. Конечно, не сравнится со вкусом Саттон, но сойдет. Я до сих пор видел ее перед собой после того, как мы украли пару мгновений друг для друга сегодня днем.
Ее голова была запрокинута, солнце играло в ее светлых волосах, а она смеялась во весь голос, когда Лолли застала нас на лестнице после всего этого. Я замечал это все чаще: Саттон стала смеяться больше. Громче. В ее глазах почти не осталось теней.
— Никогда не видела тебя таким счастливым.
Я вздрогнул, услышав голос мамы. Посмотрел вниз — ее глаза сияли от с трудом сдерживаемых эмоций.
— Мам.
Она обняла меня за талию и крепко прижала к себе:
— После аварии ты был весь в тенях. Это было понятно, но видеть, как ты страдаешь, разрывало мне сердце.
В груди сжалось так сильно, что стало трудно дышать.
— Я только и мечтала, чтобы ты нашел кого-то, кто поможет тебе справиться. Кто станет тебе опорой. Саттон именно такая. Она настоящий партнер, — прошептала мама.
— Так и есть, — выдавил я хрипло. — Она заставила меня посмотреть правде в глаза.
Мама посмотрела на меня, и в ее взгляде было столько вопросов.
Черт. Я не хотел сейчас этого касаться. Не сегодня, когда вокруг столько хорошего. Но часть меня понимала: если я не скажу это сейчас, то не скажу никогда.
— Это была моя вина. Или я так думал, — начал я, сам не веря своему голосу.
Мамины зеленые глаза расширились:
— Коупленд...
Я покачал головой:
— Дай мне сказать. Иначе я так и не решусь.
Ее губы сжались, на лице отразилась боль.
— Это была моя игра. Джейкоб и Фэллон вообще не хотели ехать, но отец, как всегда, уговорил их. Сладостями заманил Фэллон, а Джейкобу пообещал выходные без работы на ранчо.
Я глубоко вдохнул, пытаясь удержаться на плаву. Как же мне хотелось, чтобы сейчас Саттон держала меня за руку. Но, кажется, даже на расстоянии я чувствовал ее. Ту энергию, что всегда окружала меня, спокойную и принимающую. Неважно, была ли она сейчас в нескольких метрах или за тысячу километров — она всегда была со мной.
Держась за это чувство, я продолжил:
— Мы выехали позже, чем планировали. Я слишком долго дурачился с друзьями в раздевалке. А потом, когда мы ехали, я начал задирать Фэл. Дразнил ее, что, когда Джейкоб уедет учиться, я заберу его комнату.
Хотя на самом деле никто бы ее не тронул. Мы все знали: как только он уедет, в ней не захочет жить никто.
— Папа велел нам прекратить. Обернулся буквально на секунду, чтобы одарить нас своим знаменитым взглядом. Но этой секунды хватило. Джейкоб пытался его предупредить о олене на дороге. Отец дернул руль. Но было уже поздно.
Мамины руки упали с моей талии, и я на миг подумал, что она уйдет, что мои худшие страхи оправдаются. Но вместо этого она обняла меня крепче:
— Мой мальчик. Ты столько лет носил это в себе. — Ее объятия стали еще крепче. — Это не твоя вина. Это был несчастный случай. Никто не мог этого предотвратить.
— Я отвлек его, — хрипло прошептал я.
— Ты был ребенком, который спорил с сестрой. Сколько раз мне самой приходилось разнимать вас?
— Слишком много, чтобы посчитать, — пробормотал я в ее плечо.
Мама отстранилась, но не отпустила мои руки:
— Вот именно. Такова жизнь. Ссориться и мириться. Любить и злиться друг на друга одновременно. Это не делает тебя чудовищем. Это делает тебя человеком.
Она покачала головой, и в ее глазах блестели слезы:
— Как же мне больно, что ты столько лет держал это в себе в одиночку.
— Я
