секс был совсем другим. Спокойным, медленным, тягучим. Я не гналась за удовольствием, я наслаждалась каждой секундой этого процесса. Поднималась и снова опускалась на него. Богдан удерживал меня за ягодицы, заполняя собой до предела. Притянув к себе за ошейники, настойчиво поцеловал. Его язык и член были глубоко во мне, дарили удовольствие, возносили к небесам.
— Можно я кончу, Хозяин? — Спросила я, задевая его губы. — Пожалуйста… Мне очень надо.
Богдан улыбнулся.
— Считаешь, именно так надо просить у меня разрешения?
Я помотала головой, и особо не задумываясь, что делаю, лизнула его губы.
— Пожалуйста, — прерывисто дышала, двигаясь на нем. — Хозяин… Хозяин… — Я запрокинула голову. Богдан накрыл ладонями мою грудь. Мял, сжимал, теребил соски. — Пожалуйста… очень прошу вас… позвольте мне кончить.
— Мне так нравится слушать, как моя девочка меня умоляет.
Не получив разрешения, я отчаянно простонала.
— Я не могу больше сдержать это…
— Знаю, что можешь.
— Не могу, — мотала я головой и попыталась остановиться, чтобы отсрочить оргазм, но Богдан продолжил сам насаживать меня на себя, практически не оставляя шансов не нарушить приказ. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Богдан ускорился, заставляя меня умолять еще отчаяннее. Откинувшись на подголовник, он вдавил пальцы в мои бедра, кончая.
— Можно, Алина.
Сделав еще несколько движений, с тихим стоном я последовала за Богданом, обмякая в его руках. Он прижал меня к себе, заключая в сладкий плен объятий. Пару минут я успокаивала дыхание, ждала пока сердцебиение придет в норму. После оргазма мои чувства словно обнажились. К глазам подкатили слезы.
— Только не уезжай, пожалуйста, — нарушил мой шепот повисшую вокруг нас уютную тишину. Сейчас я вдруг особенно остро ощутила, насколько отчаянной стала моя привязанность к Богдану. Совсем не то легкое чувство, которое я испытывала несколько недель назад. Теперь оно окрепло, видоизменилось, полностью выходя из-под контроля…
— Не уеду. — Он погладил меня по щеке. — И тебе не дам.
— Я не собираюсь никуда уезжать.
Богдан поглаживал меня по обнаженной спине. Вдоль позвоночника, следуя за его прикосновением, разливался ручеек из мурашек. Как я не старалась ограничить происходящее между мной и мужчинами определенными рамками, а чувствовала, что не преуспела в этом. Мои чувства вышли за границы Темы, с каждым днем распространяясь все дальше за ее пределы.
Глава пятьдесят вторая
Сегодня я посвятила весь день Арине. Мы пообедали вне дома, потом прошлись по магазинам и докупили ей еще кое-что из одежды и других необходимых вещей. Вечер решили продолжить в кинотеатре. И теперь сидя в полупустом зале, ожидали начала фильма. Вкус у Арины был специфический. Она всегда выбирала тяжелые для восприятия картины, предпочитая авторское, некоммерческое кино. Из любви к сестре я всегда соглашалась с ее выбором, раз за разом пытаясь найти то, что ее так привлекает в подобных сюжетах.
С Богданом мы не виделись несколько дней. С Зораном и того больше. И это время вдали от них стало внезапно трудно пережить, особенно после услышанного признания Зорана в домике и не менее неожиданного ответа Богдана. Я старалась не придавать особого значения этим словам, не анализировать их, но они то и дело всплывали в голове. И в последнее время все чаще. А после осознания собственных чувств подсознательно хотелось, чтобы они были взаимными. Хотя я понимала, что тогда между нами тремя все непременно осложнится. В один момент я словно оказалась на перепутье, не понимая, что делать, как быть дальше. За неимением вариантов, я пустила все на самотек.
— Отойду в туалет, пока фильм не начался.
Как только Арина скрылась из вида, я почувствовала вибрацию в сумке.
— Зоран, — выдохнула я, ощущая радость от его звонка.
— Алина, — отзеркалил он мое приветствие. — Чем занимаешься, девочка?
— Пришли с Ариной в кино. Ждем начала сеанса.
— Что будете смотреть?
— Что-то артхаусное.
— Неожиданно, — усмехнулся Зоран.
— Арина такое любит. У меня же ощущение после просмотра, что мой мозг изнасиловали в особо извращенной форме.
— Мне казалось, тебе нравятся извращенные формы, — сказал Зоран тише, интимнее.
Облизнув губы, я представила, что он сейчас рядом. Прижимает меня к себе, целует в шею, мнет ладонями мое тело. Непроизвольно я даже отклонила голову в сторону, ощущая фантомные прикосновения… Тоска по Зорану становилась почти отчаянной.
— Нравятся. — Я откинулась на подголовник, смотря на белое полотно экрана. — Некоторые очень сильно.
— Я рад, что это так. Иначе мы бы не встретились.
В словах Зорана мне упорно слышалось нечто большее, чем просто радость от факта нашего знакомства. А чересчур эмоциональное прощание перед его отъездом лишь усиливало сейчас это ощущение.
— Алина, ты здесь?
— Да, прости, задумалась.
— О чем?
— О том, что я тоже рада знакомству с тобой.
Наше общение выходило за рамки Темы, становясь все более личным. И я поощряла это, сама открываясь перед Зораном и Богданом все сильнее. Делать этого не стоило, но контролировать не получалось. Оставалось надеяться, что это не приведет нас троих к непредсказуемым последствиям.
— Это приятно слышать.
Продолжая гипнотизировать взглядом экран, я все глубже погружалась в свои мысли, отчаянно желая, чтобы Зоран был сейчас рядом.
— Зоран… — начала я, но отчего-то продолжить не решилась. Я уже и без того наговорила слишком много всего, что вероятно не стоило озвучивать.
— Что, Алина? — Вынуждал он договорить.
Слушая его дыхание, ловя каждое слово, я становилась с ним все откровенней.
— Тебя слишком долго нет… Мне тебя не хватает… Очень сильно не хватает…
В разговоре снова возникла пауза. Раздался щелчок зажигалки. Я представляла, как Зоран сейчас глубоко затягивается, медленно выдыхает дым. Даже, кажется, почувствовала никотиновый запах…
В этот момент вернулась Арина.
— Богдан? — Спросила она одними губами.
— Зоран, — так же беззвучно ответила я.
Она понимающе улыбнулась и положила голову мне на плечо.
— Это взаимно, Алина, — прозвучало тихое в трубке.
Теперь уже замолчала я, против воли придавая этим словам слишком много значения… Мне бы остановиться, приструнить эмоции, взять под контроль чувства, но не хотелось этого делать. Искушение было слишком велико, чтобы пытаться сопротивляться ему.
— Снова задумалась о чем-то?
— Быть может.
— Расскажешь?
— Не думаю.
— Секрет?
— Нет, просто… — я запнулась, подыскивая нужные слова и не найдя, вздохнула. — Почему этот разговор становится таким сложным?
Я слушала дыхание Зорана, незаметно начиная дышать с ним в унисон.
— Потому что просто уже не получается.
Фраза за фразой наш разговор приобретал особый, слишком глубокий смысл. Не придавать этому значения, делать вид, что ничего не изменилось, уже вряд ли получится.
Свет в зале погас, на экране появились первые кадры, сопровождаемые громким звуком.
— Фильм начинается?
— Да.
— Позвонишь
