приветствуя знакомых и обмениваясь с ними парой дежурных фраз. Места за столами были строго определены, поэтому я направился к своему, попутно пытаясь найти, где сидит мистер Бомонт. Его место оказалось на противоположном конце зала, но мне удалось договориться о смене мест, и я оказался рядом с ним.
Однако сам Бомонт вновь оказался неуловимым. Я потратил какое-то время на поиски, но в итоге был вынужден вернуться за свой стол. Ведущий — комик, чья звезда закатилась ещё лет десять назад, — объявил, что всем пора занять свои места. Я сел и поздоровался с пожилой дамой, расположившейся слева от меня. Ей, должно быть, было уже за восемьдесят, но её улыбка была искренней. Она и её муж, сидя рядом и держась за руки, тепло переглядывались — такая любовь встречается редко.
Они спросили, женат ли я. Я улыбнулся и ответил, что пока не встретил ту самую. Это вызвало волну добродушных советов о браке.
Я не стал говорить, что такая история любви, как у них, — не для меня. Вежливо слушал, поглядывая на пустое место рядом. Официанты начали разносить напитки, и я заказал воду, хотя честно хотелось чего-то покрепче. Голова должна оставаться ясной.
Наконец, перед подачей первого блюда мистер Бомонт всё же появился. Но жены и дочери при нём не было. Чёрт. Хотя вечер ещё можно было спасти.
— Мистер Бомонт, рад видеть вас снова, — я протянул руку и улыбнулся. — Не знал, что вы тоже поддерживаете благотворительные мероприятия.
— О, мистер Бранд, и я рад вас видеть. Могу сказать то же самое. Я уже много лет поддерживаю эту организацию.
Он и правда делал это, но мне не хотелось, чтобы он знал, насколько я осведомлён о его делах.
— Что ж, — сказал я, когда официант поставил передо мной стакан воды, — я не мог отказаться от такой достойной цели.
Сегодняшний ужин был посвящён борьбе со СПИДом в Африке — весьма типичная тема для благотворительных сборов, но я был готов оплатить билет ради успеха. Всё бы сложилось идеально, если бы Сейдж появилась. Но, как гласит старая песня, «не всегда получаешь то, что хочешь».
Мы с Бомонтом болтали, и вскоре к разговору присоединилась пожилая пара. Диалог был вежливым, поверхностным, без особой глубины. Я терпеливо ждал момента, чтобы завести речь о его дочери.
Где-то на середине третьего блюда — лобстерного биска — Бомонт нахмурился, достал телефон и, мельком взглянув на экран, убрал его обратно.
— Что-то случилось? — осторожно спросил я, стараясь не выдать чрезмерного интереса.
— Ничего особенного. Просто моя дочь снова за своё. Понимаю, что должен быть строже, но она у меня одна…
Он тяжело вздохнул. Я мысленно выругался. Если она пишет ему, значит, её сегодня здесь точно не будет.
— Сколько ей лет? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ, включая её точную дату рождения.
— Двадцать. Но ведёт себя далеко не всегда соответственно возрасту.
Он покачал головой, как усталый отец. Напротив, сосед за столом — мужчина с четырьмя взрослыми дочерьми — сочувственно кивнул.
— У вас есть дети, мистер Бранд? — спросил Бомонт.
Я покачал головой.
— Нет, — ответил я кратко. — А в чём проблема с вашей?
Я не стеснялся подлизываться, лишь бы выведать нужное. Честно говоря, пошёл бы на всё, чтобы добиться своего.
— Подростковый бунт. Я думал, всё закончится после шестнадцати, но это оказалось только началом.
Он поднял глаза к потолку, словно взывая к небесам.
— Не думаю, что могу дать вам полезный совет, — заметил я, доедая суп. — Но уверен, она остепенится.
— А если нет, всегда остаётся военное училище! — усмехнулся он, и я впервые услышал от него хоть какую-то шутку.
— Она учится или работает? — спросил я, прекрасно зная ответ.
— Ей хочется многого, но она никак не может определиться. То хочет стать дизайнером, то мечтает о социальной работе. Сейчас учится на искусствоведа и реставратора.
Он покачал головой так, словно она выбрала самую бесполезную карьеру. Для большинства родителей это не такая уж плохая профессия, но для него это выглядело как катастрофа.
— А кем бы вы хотели её видеть? — уточнил я, когда принесли четвёртое блюдо — лимонно-чесночные гребешки.
Всего три штуки. Три чёртовых гребешка.
Чтобы комфортно чувствовать себя на таких мероприятиях, мне пришлось долго учиться манерам. Теперь я знал, какой вилкой едят салат, в каком порядке подают блюда и как заказать любой напиток. Всё это было частью моей работы. Важно было выглядеть так, словно я занимался этим всю жизнь, а не пару лет. Всё должно было выглядеть естественно.
Бомонт хмыкнул, наколол гребешок вилкой, разрезал его пополам и отправил в рот.
— О, даже не знаю. Она умная, и в этом-то вся беда. Было бы гораздо проще, если бы она была менее сообразительной. Тогда я бы просто устроил её на какую-нибудь среднюю должность в своей компании, выделил офис и дал поручения. Всё на этом бы и закончилось. Но, увы, моя дочь хочет большего, — он рассмеялся.
Я, как можно более деликатно, съел один из гребешков. Они оказались превосходны, и я с трудом сдерживался, чтобы не съесть их мгновенно. Нужно было поесть перед выходом.
— Уверен, она ещё успокоится. Всё-таки она молода, — заметил я, чем снова рассмешил Бомонта.
— Как и ты, — ответил он.
Но я не чувствовал себя молодым. Никогда. Даже в детстве, глядя на других ребят, как они играют, я только завидовал им. Жизнь часто раздаёт нам плохие карты, и мне достались далеко не лучшие. Но именно это сделало меня тем, кем я стал. И за это я был почти благодарен.
Бомонт продолжал говорить о дочери, жене, яхте. Подобные разговоры я слышал уже сотни раз. Они проходили мимо меня, словно фон, пока я внимательно наблюдал за остальными гостями. Я всегда был осторожен, всегда настороже, ожидая засады или подозрительных знаков. Пока мне удавалось оставаться в тени, но я понимал: удача не вечна.
Конечно, у меня была команда. Но рано или поздно фортуна отворачивается от всех.
Я отвлёкся от мыслей, когда Бомонт задал вопрос:
— Простите, немного задумался, — сказал я, улыбнувшись.
— Что-то привлекло ваше внимание? — спросил он с подмигиванием, указывая на женщину, возвращавшуюся от туалета к своему столу.
Я на неё не смотрел, но решил подыграть. Женщина была, наверное, на несколько лет старше меня, обвешана украшениями так, что могла бы утонуть, упади она в бассейн.
— Могу вас с ней познакомить, если хочешь, — предложил он.
Я не хотел, чтобы он подумал, что я заинтересован в этой женщине. Если я собирался завоевать расположение
