дать ему одну адскую пощечину, когда чувствую, как его рука скользит по передней части моего тела, обратно под платье, и кончики его пальцев касаются моей кричащей сердцевины. Удары проносятся от моего клитора до пальцев ног, рук и головы, заставляя меня чувствовать, что я могу упасть на пол.
— Ты так же хороша на вкус, как и на ощупь? Теплая и сочная? Как спелый персик, который я могу сорвать? — Он шепчет мне в ухо, водя большим пальцем по моему набухшему бутону. Так же громко, как мой разум кричит, чтобы оттолкнуть его, мое тело кричит еще громче, чтобы держаться, черт возьми, и позволить ему взять меня прямо здесь, посреди клуба.
Он поднимает руку, и прежде, чем я успеваю моргнуть, его большой палец оказывается между губами, высасывая мое возбуждение со своего пальца.
Твою мать.
Он приближает свое лицо к моему, пока его губы не оказываются на расстоянии одного вздоха.
— Достаточно спелый, чтобы, блядь, сожрать. — А затем он прижимается своими губами к моим. Мой вздох работает в его пользу, и его язык проникает внутрь, лаская и перекатываясь с моим.
Минуты. Секунды. Часы. Понятия не имею, сколько прошло. Этот человек замкнул каждую клеточку моего мозга. Отключил все. Я работаю на полном автопилоте, но наслаждаюсь каждой гребаной секундой этого. Пока не слышу пронзительный голос, кричащий мне в ухо.
— Кто, блядь, эта сука? — Э-э-э, что? Моему разуму требуется секунда, чтобы осознать, что, черт возьми, эта сука только что кричала. Высвобождая руки из растрепанных каштановых локонов Грега, я поворачиваюсь на шатающихся ногах и встречаюсь взглядом с той, кто издавал этот раздражающий вопль.
— Как, черт возьми, ты только что назвала меня? — Кипение — хорошее слово, чтобы описать то, что я чувствую в этот самый момент. Грег действительно крепко меня измотал, а потом забыл опубликовать пресс-релиз. Повезло или нет, зависит от того, на какой стороне медали вы находитесь. Эта сука будет идеальным человеком, чтобы помочь с этим.
— Она принадлежит тебе? — Я спрашиваю Грега. Он выглядит взбешенным, но не пристыженным. Интересно. — Прости, Грег. Это дерьмо твое? — снова спрашиваю я, указывая пальцем на недоедающую девку передо мной.
— Нет, — наконец говорит он, пытаясь притянуть меня обратно к себе за бедра, — она определенно не принадлежит мне.
Я поворачиваю голову и встречаюсь с ним взглядом достаточно долго, чтобы дать анорексичной Барби преимущество. Я чувствую, как ее когти вцепляются мне в волосы и тянут, вырывая меня из объятий Грега.
— Убери свою шлюшью задницу от моего мужчины, — кричит она, дергая меня назад. Я чувствую, как пальцы Грега больно впиваются в меня, прежде чем он ослабляет хватку. О, но не из-за этого маленького дерьма. Нет, он теряет хватку, потому что я вырываюсь из его объятий и поворачиваюсь к ней. Я, вероятно, потеряю несколько сотен волос в процессе, но это того стоит, чтобы увидеть ее лицо.
— Не трогай меня своими мерзкими маленькими ручонками. Когда-либо. Я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще вторглась в мое гребаное личное пространство! Ты слышишь меня, сучка? — Я приближаюсь к ее лицу и с удовольствием смотрю в ее потрясенные карие глаза. Единственное, что мне нравится в том, что я такая высокая, — никто никогда не будет смотреть на меня свысока. — Ты же не хочешь меня разозлить. Ты думаешь, он твой? Во что бы то ни стало возьми его, но что-то мне подсказывает, что ты ему не нужна.
— Ах ты маленькая сучка! — Она кричит и тянется, чтобы дать мне пощечину. Эта девчонка, должно быть, жаждет смерти. Дождавшись последней секунды, я поднимаюсь, хватаю ее тонкое запястье и сжимаю, оказывая достаточное давление, чтобы у нее остались следы. Я мило улыбаюсь и подмигиваю ей, прежде чем поддеть ее ногой и выбить из-под нее ноги, наблюдая, как она падает руками и ногами прямо на грязный пол.
Я присаживаюсь на корточки и оказываюсь нос к носу с ее лицом.
— Ты не смотришь на меня. Ты не разговариваешь со мной. Ты определенно не прикасаешься ко мне. А теперь оторви свою задницу от пола. Ты выглядишь нелепо.
Она не торопится подниматься на ноги, и все это время ее глаза не отрываются от моих. От этой сучки одни неприятности, больше неприятностей, чем я хотела бы иметь, и что-то подсказывает мне, что между этими двумя есть связь. Мне насрать, насколько горячим может быть секс; я не хочу иметь ничего общего с этим осложнением.
— А теперь беги. — Я отталкиваю ее руками, прежде чем повернуться и встретиться взглядом с потрясенным лицом Грега Кейджа. На этот раз у меня есть дополнительное преимущество — я знаю, что все его друзья все видели. Черт. Я знаю, что лучше не выходить из себя.
— Святое дерьмо... Это было так чертовски горячо, красотка! — Он снова тянется, чтобы притянуть меня к себе, но я отхожу за пределы его досягаемости.
Оставайся сильной, Мели. Не позволяй ему втянуть тебя.
— Нет. Возможно, однажды я позволила тебе заморочить мне голову, к своему стыду... но это больше не повторится, большой мальчик. У тебя есть проблемы с твоей маленькой сучкой, и это проблемы, с которыми я не хочу иметь ничего общего. — Я один раз похлопываю его по щеке, прежде чем подойти к Иззи, которая больше не может сдерживать смех.
— О Боже! Мели, это было самое смешное дерьмо, которое я когда-либо видела в своей жизни! Ты как какой-то тайный маленький дьявол под всей этой сексуальностью, не так ли?
— Очень смешно! Послушай, я собираюсь убираться отсюда. Позвонить тебе утром?
— Конечно, детка! Увидимся в субботу утром!
Я быстро прощаюсь со всеми, прежде чем выйти на теплый летний воздух. Я быстро ловлю такси и везу свою задницу домой.
Домой, где я больше не смогу попадать в неприятности на ночь.
Глава 5
Грег
Что это за хрень? Когда Аксель устраивает посреди стриптиз-клуба такой скандал, которым мог бы гордиться даже ребенок, мы понимаем, что вечеринка окончена. В ту секунду, когда стриптизерша проходит перед ним, он чуть не опрокидывает стол, чтобы убежать. Чертова киска. Погрузившись в несколько такси, мы отправляемся в Carnal, чтобы встретиться с девушками. Моя челюсть падает на пол, а член взлетает до потолка, когда я вижу, как медсестра двигается на танцполе. Черт возьми, как она двигается...
Как самонаводящееся устройство, мой член следует за ее движениями, и не успеваю я опомниться, как я иду прямо к ней. Ее кожа сияет
