— Блейк-младший. — Его рот приподнялся в улыбке, когда он вспомнил ту ночь, когда Фарра подарила ему этот сувенир из Таиланда. Это была ночь их первого совместного ужина за пределами кампуса, только вдвоем. Он немного влюбился в нее тогда, даже если и не осознавал этого в то время. — Красив и не подвластен времени, прямо как его владелец.
Фарра закатила глаза.
— Бедняжка, до сих пор мучается с тщеславным именем. — Странное выражение промелькнуло на ее лице. — Почему ты хранил его так долго? Это дешевый сувенир, и он не совсем вписывается в твою новую жизнь. — Она указала на их скудно обставленную, но богато отделанную обстановку.
Потому что он напоминает мне о тебе.
— Потому что он важен для меня.
Его ответ впитался в воздух и наэлектризовал его. Он чувствовал этот сдвиг кожей и пульсацией в венах.
Щеки Фарры окрасились розовым. Она открыла рот, закрыла его, затем покачала головой и ответила профессиональным тоном, который не соответствовал искрам, трещавшим между ними.
— Думаю, у меня есть все, что нужно. — Она убрала блокнот в сумку, и Блейк заметил легкую дрожь в ее руках. — Я поработаю над эскизами и позвоню, если у меня возникнут дополнительные вопросы. Тем временем...
— Фарра...
— Присылай мне фотографии любых интерьеров, которые тебе нравятся, — затараторила она. — Ты можешь прислать их по электронной почте, или я могу создать общую доску в Pinterest. Доска в Pinterest — это проще всего.
— Здорово снова тебя видеть.
В наступившей тишине можно было услышать, как падает иголка.
Фарра вскинула сумку на плечо, ее лицо было суровым.
— Это профессиональные отношения.
— Я никогда не говорил, что это не так.
— Тогда не смотри на меня так.
— Как «так»?
— Как будто ты... — Она замолчала. — Просто не надо. Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я говорю. Если ты попытаешься пересечь черту между клиентом и консультантом, я уйду из этого проекта, сколько бы ты мне ни платил. «Любая из сторон может расторгнуть настоящее соглашение по любой причине, уведомив об этом за десять рабочих дней». Это прописано в пункте о расторжении нашего контракта. Я ясно выразилась?
Блейк поднял руки в знак поражения.
— Предельно. Но — нет, сначала выслушай меня — мы будем работать вместе какое-то время, и у нас есть общее прошлое. У нас не типичные отношения заказчика и фрилансера. Я обещаю, что не сделаю ничего, что заставит тебя чувствовать себя неловко, например, не попытаюсь тебя поцеловать... — Хотя я этого хочу. — ...или заплетать тебе косички, пока мы сплетничаем за китайской едой на вынос... — Он ухмыльнулся, когда уголок рта Фарры дернулся в улыбке. — ...но мы можем поговорить о чем-то еще, кроме, ну не знаю, образцов кожи.
Она подняла брови.
— Образцов кожи?
— Разве они существуют? Неважно. Все, что я говорю, это то, что между профессиональным и чрезмерно личным есть большой разрыв. — Голос Блейка смягчился. — Я знаю, что мы закончили не на самой лучшей ноте в Шанхае, но это было давно. Я не тот придурок, которым был раньше. Мы можем начать с чистого листа.
Фарра сжала губы.
— Хорошо, до тех пор, пока ты осознаешь, где проходят границы.
— Карта начерчена и вытатуирована у меня в мозгу.
— Хорошо.
Телефон Фарры завибрировал как раз в тот момент, когда они вышли из спальни. Когда она прочитала входящее сообщение, ее глаза загорелись, и восторженная улыбка расплылась по ее лицу.
Ревность ударила по Блейку — внезапная, яростная и мощная. Раньше она так улыбалась только ему. Что за урод ей пишет?
Это был ее парень? Она не была замужем — он проверил наличие кольца еще в «The Aviary». Но, возможно, она с кем-то встречалась. Она была красивой, умной, остроумной, доброй. Должно быть, мужчины обивают пороги ее дома.
Зеленый дым забил ему горло, мешая дышать. Блейк не мог ожидать, что Фарра оставалась одинокой и соблюдала воздержание все эти годы — он ведь сам этого не делал — но он все равно хотел оторвать голову любому засранцу, который прикасался к ней или хотя бы дышал в ее сторону.
Иррационально? Да. Волновало ли его это? Черта с два.
Но расспросы о ее личной жизни определенно нарушали границы, которые они только что обсудили, поэтому Блейк кипел в тишине, пока Фарра отвечала на сообщение Говнюка.
— Мне пора. — Фарра подняла взгляд, та самая улыбка все еще играла на ее губах, и огонь в нем разгорелся еще сильнее.
Не спрашивай, идиот. Не. Спрашивай.
— Свидание с твоим парнем?
Его вопрос приземлился с изяществом кучи кирпичей.
Фарра метнула в него предупреждающий взгляд, но не удостоила его очевидную попытку выведать информацию ответом.
— Я позвоню тебе, когда эскизы будут готовы.
Это не было ответом «нет».
Входная дверь закрылась за ней, оставив в тишине кипящего, охваченного ревностью Блейка.
Глава 7
Запах выпивки и картошки фри ударил Фарре в нос, как только она вошла в Tavern 14, излюбленное место для «счастливого часа» в самом сердце Ист-Виллидж. Как обычно, здесь было полно народу, жаждущего воспользоваться спецпредложениями на напитки за полцены и слайдерами по 2 доллара.
Фарра пробралась сквозь толпу и начала искать своего спутника. Она уже собиралась написать сообщение и спросить, пришел ли он, когда группа художников в шапках-бини перед ней расступилась, и она увидела его за высоким столиком в углу: он потягивал пиво и листал что-то в телефоне.
Улыбка расплылась на ее лице. Прошло слишком много времени.
— Сэмми! — Фарра повысила голос, чтобы он мог услышать ее сквозь шум.
Счастье затопило точеные черты лица Сэмми Ю, когда он увидел ее.
— Фарра! — Он встал и обошел стол, чтобы обнять ее. От него пахло мылом и свежим бельем, и этот запах был настолько знакомым, что у нее перехватило дыхание. В эти дни ностальгия брала над ней верх. — Так рад тебя видеть.
— Взаимно. Прошло, боже, два года с нашей последней встречи?
Фарра и Сэмми поддерживали связь через сообщения и социальные сети, но он жил в Сан-Франциско, и личные встречи случались редко. В последний раз они виделись вживую, когда она летала в Калифорнию работать над проектом бутик-отеля для KBI. С тех пор Сэмми несколько раз бывал в Нью-Йорке, но они оба были так заняты, что не могли состыковать свои графики.
— Два года — это слишком долго. Как поживаешь?
— Хорошо. А ты? Все еще покоряешь Сан-Франциско? — поддразнила Фарра.
Щеки Сэмми порозовели. С его темно-карими глазами, точеным лицом и высоким мускулистым телом он был прекрасен как никогда, но теперь у него появился дополнительный козырь: его пекарня, Crumble & Bake, стала главной достопримечательностью Сан-Франциско и снискала ему похвалу как гурманов, так и знаменитостей. Она была настолько популярна, что он недавно открыл филиал в Лос-Анджелесе, где в день открытия очередь огибала целый квартал. Фарра видела фотографии этого зрелища в сети.
Сам Сэмми стал квази-знаменитостью среди любителей еды, имея более миллиона подписчиков в Instagram и процветающий канал на YouTube, где он публиковал уроки по выпечке.
Фарра знала, что он столкнулся с серьезным сопротивлением со стороны семьи, когда бросил диплом по математике и карьеру в НАСА ради выпечки, но Сэмми добивался невероятных успехов.
— Вряд ли. Я просто пекарь, а не Марк Цукерберг.
— Марк Ц. может поцеловать меня в задницу. Ты гораздо лучше.
Сэмми улыбнулся.
— Спасибо. Эй, хочешь выпить? Я угощаю.
— Я сама. И не спорь, — предупредила Фарра. — Ты гость.
Он рассмеялся.
— Ладно. Но следующий раунд за мной.
— По рукам.
Как только они взяли напитки, Фарра и Сэмми заняли одну из немногих кабинок в баре сразу после того, как она освободилась, и стали рассказывать друг другу о своей жизни. Она рассказала Сэмми об увольнении из KBI, о поездке на день рождения на Ямайку и о том случае, когда она случайно попала на афтепати Met Gala. Сэмми рассказал ей о своих подвигах в Сан-Франциско и о взлетах и падениях владения известной пекарней — включая сотни предложений и непристойных фотографий от яростных, помешанных на сахаре фанатов.
