румянец поднимается по ее шее.
Хорошо. Я не единственный, кто чувствует это притяжение.
Рядом с ней появляется симпатичная рыжая девушка. Это другая барменша, которую я видел во время наблюдения. В то время как рыжая девушка излучает смелую уверенность и рассчитанную сексуальность, Хоуп движется с тихой грацией. Она не пытается быть сексуальной, она просто такая.
Ее коллега наклоняется и шепчет ей что-то на ухо. Хоуп качает головой, но я чувствую, что ее внимание снова переключается на меня. Я сдерживаю улыбку, делаю вид, что не замечаю, и вместо этого проверяю свой телефон.
Наконец рыжая слегка подталкивает ее ко мне. Хоуп, кажется, колеблется, но затем берет себя в руки. Она выпрямляет плечи и нервно приглаживает волосы.
Это чертовски мило.
Когда она наконец подходит, я улыбаюсь ей широкой, обезоруживающей улыбкой. Я могу быть милым, когда хочу.
— Привет. — Ее голос теплый, но в нем слышится нотка застенчивости. — Что тебе принести?
Я откидываюсь на спинку стула, разглядывая ее. Вблизи она еще более потрясающая. Без макияжа, за исключением легкого слоя туши и блеска на губах. Когда она заправляет прядь шелковистых волос за ухо, я замечаю на ее шее изящный нефритовый кулон.
— Что ты порекомендуешь? — спрашиваю я.
Она бросает взгляд на краны, затем снова смотрит на меня с ироничной улыбкой.
— Ну, если хочешь пойти по безопасной дорожке, я бы выбрала бутылку. Разливные напитки здесь не совсем... чистые.
Я тихо смеюсь.
— Спасибо за предупреждение. Тогда бутылку. Выбирай.
Она достает из холодильника местное пиво. Открывает бутылку, наливает пинту и сдвигает ее по барной стойке ко мне. Я вижу, что ей интересно, кто я такой. С моим шведским акцентом и тем, что я на голову выше всех мужчин в этом заведении, я выделяюсь.
Она наклоняется вперед, опираясь руками о барную стойку, и на ее полных губах появляется милая улыбка.
— Что-нибудь еще принести?
— Как здесь еда? — спрашиваю я, не отрывая от нее взгляда.
Она морщит нос.
— Не хочу тебя разочаровывать, но, честно говоря, лучше всего возьми пачку чипсов. Если же ты все еще голоден, за углом есть неплохой индийский ресторан с едой на вынос.
— Отлично. Зайду по дороге в отель.
Она колеблется, и на ее лице мелькает любопытство.
— Здесь не так много отелей. Что привело тебя...
Ее вопрос заглушает рев толпы, когда вратарь «Челси» ныряет и пропускает мяч, позволяя «Арсеналу» забить гол. Кто-то кричит о чертовом фоле, и несколько пинт почти проливаются, когда фанаты вскакивают с мест.
Она морщится.
— Извини. Футбол выявляет в нас худшее.
Я улыбаюсь.
— Не волнуйся, шведы точно так же одержимы.
Ее глаза загораются — теплые шоколадно-карие с янтарными вкраплениями.
— О, ты из Швеции?
Я уже использовал свое шведское происхождение, когда работал под прикрытием. Люди доверяют скандинавам; они имеют репутацию мягкосердечных и прогрессивных, в основном, это золотистые ретриверы международных отношений. Кровь моей матери дала мне скелет, чтобы продать это, и я выучил достаточно языка от деда, чтобы подделать акцент.
— Стокгольм, — говорю я, позволяя своему голосу нести легкую северную интонацию. — Вообще-то, я бы не отказался от местного совета, если ты не против.
Она бросает быстрый взгляд на бар, где ее заменяет рыжеволосая девушка, а затем снова смотрит на меня. Когда она заправляет волосы за ухо, я улавливаю аромат ее мыла. Он чистый и цитрусовый, прорезая затхлую атмосферу паба, как глоток свежего воздуха.
— Я не уроженка Лондона, но, возможно, смогу помочь. — Она пожимает плечами. — Какой совет?
— Это странно конкретно, но ты знаешь какие-нибудь музеи, посвященные вторжениям викингов в англосаксонскую Англию?
Она хихикает.
— Да, это странно конкретно, но я действительно знаю ответ на этот вопрос. — Улыбка освещает ее лицо. Вот она, специалист по истории. — Британский музей имеет потрясающую коллекцию, но если ты хочешь что-то потише, попробуй Музей Лондонских докленд. У них сейчас проходит целая выставка, посвященная викингам. — Она наклоняет голову. — Так это твое хобби или что?
— На самом деле, это работа. — Я потираю затылок, притворяясь скромным. — Я пишу исторические романы. Саги о викингах и тому подобное. — Я придумал эту личность, зная, что она заинтересует ее. Даже создал для себя сайт автора.
Ее глаза расширились.
— О, круто. Есть ли книги, о которых я могла слышать?
— Скорее всего, нет. Все мои книги на шведском языке, но я работаю над своим первым англоязычным романом. Это одна из причин, по которой я здесь, в Лондоне, встречаюсь с издателями.
Она опирается руками на барную стойку и наклоняется вперед.
— И о чем эта книга?
— Представь себе смесь «Игры престолов» и викингов-исследователей десятого века, но с большим количеством эмоциональных травм и людьми, умирающими от переохлаждения на замерзших полях сражений.
Она фыркает.
— Звучит очень депрессивно.
— Я предпочитаю выражение «эмоционально сложный», — говорю я, прикладывая руку к сердцу в притворной обиде. — Ты хочешь сказать, что не стала бы читать о политических интригах, семейном предательстве и морально неоднозначных персонажах, сражающихся за судьбу своего клана? И все это в меховых набедренных повязках.
Она прищуривает глаза.
— Викинги никогда не носили набедренных повязок.
— Да ну? А откуда ты знаешь?
— Потому что я не изучала историю по телевизору. Я действительно внимательно слушала на уроках.
— Справедливое замечание.
Я изучаю ее лицо, привлеченный блеском в ее глазах, когда она бросает мне вызов. Но я также не могу не заметить слабые тени под ними от слишком большого количества двойных смен.
— Кстати, я Лукас. Лукас Виклунд, — говорю я, протягивая руку через барную стойку.
Она колеблется секунду, затем берет ее, ее рука мягкая и теплая.
— Приятно познакомиться, я Лили.
Прежде чем она успевает сказать что-то еще, за ее спиной появляется мужчина. У него широкая грудь, толстая шея и глаза, как у питбуля. Даррен. Владелец этой дыры. Я узнаю его по камерам наблюдения и отчетам, которые я достал. На него дважды подавали жалобы за неподобающее поведение, одна из них была урегулирована во внесудебном порядке. Он вспыльчив и самоуверен. Опасная комбинация.
Она вздрогнула, когда его голос зарычал ей на ухо.
— Ты забыла, что ты на работе, дорогая?
Ее спина напряглась, когда она повернулась к своему боссу. По ее напряженным плечам я могу сказать, как тяжело ей с ним общаться.
— Твоя барменша принимала мой заказ, это же ее работа, не так ли? — произношу я сквозь стиснутые зубы.
Он бросает на меня сердитый взгляд, а затем медленно и намеренно оглядывает ее с ног до головы. Ему не нравится, что она уделяет внимание другому мужчине. Такие придурки
