моих слов, у Глеба звонит телефон. Он резко тормозит и съезжает с дороги, включая аварийку. — Что случилось? — Звонит отец Ксении. Вот что случилось.
Глава 7
Мы смотрим друг на друга, как два преступника. — Добрый день, Виктор Сергеевич! — бодро здоровается Глеб. — Добрый-добрый! — слышу я голос Ксениного папы. Говорит он так громко, что и без громкой связи слышно прекрасно. — Потерял вас. Не мог дозвониться. Как дела? — Все в порядке. Ехали среди леса. Связи не было. В Москву направляемся. — Это правильно. Как первые впечатления? Как тебе моя Ксюша? У меня сердце убегает в пятки — что будет говорить Глеб? — Встреча… состоялась. Все… прекрасно. Очень… яркая личность. Скромная такая девушка. В наше время редкость. Видно, что образованная… воспитанная, — Глеб смотрит на меня и кивает. — Симпатичная. Вот, краснеет сидит. Я понимаю, что Ксенин папа в легком шоке и не сразу находит слова, чтобы ответить. Как подруга ни пытается при нем себя вести более-менее, скромной ее назвать можно с большой натяжкой. И, по-моему, краснеть она не умеет — природа этим качеством обделила. — Значит, в Москву едете… — отвечает он в итоге уже не так громко. — Да, в ресторан сходим. Чего молодую девушку мариновать за городом. — Ну, веселитесь! До связи! — Довольна? — это уже Глеб говорит мне. — Пришлось нагло врать Виктору Сергеевичу. Он заводит машину и снова выезжает на дорогу. Мне кажется, что сзади, между деревьев мелькают мотоциклы. Но так как в итоге они не появляются, думаю, что у меня из-за испуга развивается фобия. В Москве мы подъезжаем к какому-то крутому месту. О крутизне ресторана легко судить по припаркованным машинам, внешности встречающего нас официанта. А внутри и по одежде гостей. Я в джинсах, футболке и худи смотрюсь явно неуместно. — Ты, как и раньше, обожаешь стейки и ненавидишь салатные листья? — спрашивает Глеб с усмешкой. — Да, мне, пожалуйста, что-нибудь попроще. — Так, девушке ваш фирменный салат из лисичек, — заказывает Глеб, — стейк хорошей прожарки с молодым картофелем. Мне греческий салат. На горячее лосось на пару с овощами. Глеб не похож на человека, который предпочитает здоровое питание. Но на самом деле, он следит за своим здоровьем. Это я помню. Судя по фигуре, он и сейчас ходит в фитнес, а судя по заказу, ест правильную еду. Когда официант уходит, Глеб опять возвращается к нашей проблеме: — Ненавижу врать. Ситуация абсурдна до предела. Я сразу был против этой идеи. Против знакомства с Ксенией. — Зачем согласился? Впрочем, ты уже сказал. Тебя уговорил Виктор Сергеевич. И ты просто пошел ему навстречу, не планируя серьезных отношений, — я передергиваю плечами. — А вдруг бы она тебе понравилась? Ты не рассматривал такую возможность? Всякое бывает. — Мне хватило брака с молодой девочкой, — он пристально на меня смотрит. — Влюбиться не проблема. Знаешь поговорку: «Как бы дальше не пропасть». У вас ветер в голове. Вы еще не понимаете, что такое семья. Что это серьезно. А если бы, как и ты, она захотела жить на два города? Меня это категорически не устраивает! — Мы с тобой до свадьбы этот момент не обсуждали, — я кручу салфетку и стараюсь на него не смотреть. — Быстро поженились… Помнишь, случайно встретились, влюбились… Я думала, спокойно закончу универ… Там видно будет. — Ага, ты не в курсе, что муж и жена должны жить вместе? — Ну, по-всякому бывает. — У вас все в порядке? — интересуется с улыбкой официант и ставит тарелки с салатами. «Нет, у нас совсем не все в порядке», — хочется мне ответить ему. Но я понимаю, насколько глупо это будет звучать. — Понимаешь, — я медленно подбираю слова, — ты был весь в работе. Я чувствовала себя одинокой и ненужной. Мне стало страшно переезжать, теряя друзей, возможность общения с родителями. Я просто представила себя в Москве, где тебя постоянно нет. А я одна… — Ты мне не говорила, — Глеб выглядит удивленным. — Кстати, как родители? У меня опять есть шанс сказать правду про папу. Объяснить свой поступок, решение помочь Ксении. Но что-то меня удерживает в самый последний момент. И я говорю: — Нормально. Глеб передает мне хлеб, и мы случайно соприкасаемся пальцами. Между нами вспыхивает старая химия. Физическое влечение друг к другу никуда не делось. И я вижу, что Глеб это тоже ощущает. Меня это смущает и сбивает с толку. Мы ковыряем вилками в салатах. И молчим. Я смотрю в окно и мне снова кажется, что я вижу, как мимо проезжает один из байкеров. Наваждение какое-то! Их и разглядеть под шлемами невозможно… — Глеб, а где вы оставили тех парней? Они вообще смогут оттуда выбраться? — Тебе их жаль? — он смотрит на меня снисходительно. — Не то чтобы… Немного… Даже не жаль. Но там нет связи. Они не знают дороги. Просто вспомнила про них и подумала, как они найдут дорогу. — Это не сложно, поверь. Только потребует от них некоторых усилий, — Глеб кривит губы в улыбке. — На будущее будет наука. А так… ну чего такого. Пойдут туда, откуда мы их привезли. По той же дороге. Куда-нибудь, да выйдут. Связь появится. Короче, не о том ты беспокоишься. Лучше бы подруге набрала. Вдруг она соизволила включить телефон. И вот мне, кстати, интересно. А что она будет про нас рассказывать папе? Он позвонил мне. Я ему сказал, что мы едем в ресторан. Потом ему взбредет в голову узнать у доченьки, какие у нее впечатления от встречи, какое настроение. А она ему соврет что-то, но не про ресторан. Ну, например, что мы поехали на ВДНХ гулять. Как тебя такая вероятность? Идиотки! Как я раскаиваюсь в этот момент в своем решении! Глеб тысячу раз прав! — Ужасно, прости. Да, мы поступили, как дуры. И я это понимаю все более четко. Сейчас ей наберу. Но телефон Ксении не отвечает. Абонент по-прежнему недоступен. — Может, с ней что-то случилось? — я уже не знаю, что и думать. — С ней случился приступ идиотизма, — резко отвечает Глеб. — Выскочила замуж, развлекается с мужем. И забыла о тебе. Напрочь. Вот такая у тебя подруга. Смотри, так часто бывает. Богатая подруга заводит себе компаньонку. Девушку попроще. Которая будет ее слушать, ходить за ней хвостиком. Это ж еще в старые времена точно так же происходило. И глупые барышни всегда находились. Считали, что подобные знакомства дают им шанс попасть в другое общество. Выгодно выйти замуж. Или еще чего. Думать о себе, как о Ксениной компаньонке мне неприятно. Я вдруг вижу нашу дружбу со стороны.
