струя пойдёт, достаю его и с криком «а вот вам, суки!» распыляю прямо в их хамские рожи.
Что там началось! И эти двое парней и Лёшка закрывают лица руками и орут, на чём свет стоит.
— Блядь, Лёха, что за херня? Мы же так с тобой не договаривались! — глаза от слёз продирает и на меня смотрит, как на привидение. — Ты откуда такое чудо взял?
Потом снова лицо закрывает, глаза трёт… да, перцовый баллончик это вам не прикурить попросить.
— Она что у тебя бешенная что ли? — вопит второй, и плачет, и хохочет, сгибаясь пополам и от боли, и от смеха.
— Заткнитесь оба, — Лёха вообще на корточки сел, шарит руками по земле в поисках чего-то мокрого. — Молчите! Да где мой телефон!
Стоп! Я что-то не поняла… они что друг друга знают?
— Лёш, это что всё подстроено было? — до меня начинает доходить…
Да, не по плану всё пошло… смеюсь над ними, пряча лицо в Ларискиной шее… вот это мальчики поигрались, сидят, глаза трут, да сопли утирают, которые от перцового газа льют не переставая.
— Ну я тогда пошла! — а чего мне здесь делать, эта история не скоро закончится.
— Стоять! — Лёшка хватает меня за руку и крепко прижимает к себе. — Маш, ну ты блин даёшь… откуда это у тебя? С-с-с… глаза жжёт, хоть выколи!
Его друзья просто задницами на асфальт сели и ржут, размазывая слёзы по лицу.
— Ой, не могу! — пихает один другого. — Наконец-то наш Лёха нормальную девушку себе нашёл.
— Спуску ему давать не будет! — смеются… глаза протрут, на нас посмотрят и опят хохочут. — Вот дед обрадуется!
— Да что здесь вообще происходит! — может кому-то и смешно, но у меня в жизни сейчас не очень весёлые дела творятся, поэтому мне не до веселья.
— Я сейчас от смеха сдохну! — опять подаёт голос тот, что Вован. — Или соплями захлебнусь!
— Ой, не говори! Поползли внутрь, срочно промыть мылом надо!
Хохоча, спотыкаясь они поплелись к ресторану, а мы остались стоять, обнявшись посреди большой стоянки.
— Ну рассказывай! — уже просто требую я и Лариска тоже, зажатая между наших тел. — Я жду!
— Машунь, ну прости дурака… хотел тебя защитить перед ними, показать тебе, какой я надёжный и сильный… откуда ж я знал, что ты такие средства защиты в кармане носишь… ой, не могу…
Ржёт где-то у моего плеча.
— Слушай, Морозов! — стучу его слегка по спине. — А тебе точно тридцать два? Судя по твоей выходке, тебе не больше пятнадцати!
Глава 8
В общем никакого ужина у нас не получилось в тот вечер, уехала я на такси домой, ну не сидеть же мне с ним, когда у него слёзы коромыслом и всё остальное.
Я никогда с таким не сталкивалась, но читала где-то, что с последствиями слезоточивого газа так быстро не справиться, поэтому довела его до двери ресторана, вызвала такси и уехала домой.
Мне Лори кормить надо, да и вообще у меня работа горит.
Накормила Лариску, приготовила на скорую руку и себе покушать, потом прибралась на кухне и наконец-то засела за компьютер.
Отчёты в налоговую лучше отправлять ночью, база не так загружена, нормальные люди ночью спят же.
Сама заполняю фактуру, но как вспомню, смех пробивает.
Соберись, Мария! Ещё с ошибкой что-нибудь отправишь!
Стараюсь сосредоточиться, но это выше моих сил. Поэтому делаю перерыв и иду готовить себе кофе.
Зашипела кофемашина, и горячая струйка полилась в мою любимую кружку.
Знаю, что нежелательно на ночь кофе употреблять, но мне сейчас бодрствовать нужно, работы много.
Машина Алексея уже стоит под окнами… я так и не узнала, он тоже в этом доме живёт или как…
Да и какая мне разница, новые отношения меня не интересуют, может быть позже… сейчас бы мне от старых дыхание восстановить.
Всё-таки не один год вместе прожили и вот так сразу забыть, ну не получается, даже если и ненавидишь сейчас его всеми фибрами души.
Возвращаюсь в гостиную и берусь за следующего клиента. Деньги сами в карман ко мне не придут, работать надо!
Через полчаса звонок в дверь… кого это принесло ко мне в двенадцать ночи?
Если Морозов, даже дверь не открою, слишком много его стало как-то в моей жизни. Куда ни глянь, везде его вижу…
Смотрю в глазок и… быть такого не может!
— Зоя Ивановна? — открываю дверь настежь и с удивлением, словно привидение увидела, смотрю на свою «любимую» свекровь. — А вы как тут оказались?
Стоит в халате и домашних тапочках и с костыльком… жалобно на меня смотрит.
— Машенька, я к тебе вернулась! — вот так новость…
— В смысле вернулась… ваш сын здесь больше не живёт как бы… — у меня от шока косноязычие началось. — И кто вас вообще сюда привёл, вы же на коляске только по улице…
— Я сама к тебе пришла… можно я зайду, так устала еле на ногах держусь…
Не дожидаясь моего разрешения, просто проходит мимо меня в квартиру, причём почти не хромая.
— Я сейчас Мишке позвоню, он за вами придёт, — отмираю наконец-то и, схватив телефон, набираю своего почти бывшего. — Твоя мама у меня, забери её!
Молчит, и в трубку дышит, а потом вообще звонок сбросил.
Набираю снова… телефон не в зоне действия сети… вот сволочь, отключил!
Иду на кухню, Зоя Ивановна сидит за столом, как сиротка и жалобным взглядом смотрит на меня.
— Машенька, ну не отдавай меня им, там такая мегера, эта его молодая! Она же мне рот открыть не даёт, постоянно из дома выгоняет, не кормит, не моет… пожалей старуху.
Старуху? Да вам, маменька, ещё и шестидесяти нет. Ну и что, теперь есть с кем невестку сравнить? И куда ваш норов сразу делся? Теперь я уже и Машенькой стала…
Хотела всё сразу высказать, но потом увидела, что она и правда уставшая, столько пройти на больных ногах…
Я же не сволочь последняя, куда я её сейчас так поздно поведу?
Открываю холодильник, достаю колбасу, сыр, сметану… наливаю кружку чая, ставлю перед свекровью и усаживаюсь напротив.
— Зоя Ивановна, мне, конечно, вас очень жаль… но и вы меня поймите, мы с Михаилом разводимся, причём не по моей вине, — начинаю ей объяснять то, что она уже и сама прекрасно знает. — Эта квартира моя собственная и я не могу вас здесь жить оставить.
— Машенька, я тебе мешать не буду! — ну прямо ангелочек, глазками стреляет, сама невинность. — Я тихо буду в своей комнате сидеть, и трогать тебя
