раз. По факту, он милый и прикольный, но ничего такого не дарит. Что бы я ни делал. Всё равно пресно.
Мои брови удивлённо поползли на лоб. Такого я точно не ожидала услышать. «Вот у людей проблемы», – подумала, пытаясь не дать эмоциям отразиться на лице.
– Мне сложно это понять, – призналась честно. – Гэтсби прекрасный пёс. Не имею представления, как он может не дарить счастье одним своим присутствием в жизни. Возможно, у тебя депрессия? Что говорит терапевт?
– Ничего толком не говорит. Это бесит.
– Может, нужно сменить психолога? Раз результата от ваших сеансов нет?
Говорить о подобном дико. Среди моих знакомых ни у кого не было денег на психолога. Но я слышала, что терапия многим помогала.
– Это уже пятый, – печально признался Юра.
Замолчали. В попытке хоть как-то исправить заварившуюся грустную кашу, достала термос.
– Иногда для решения проблем достаточно кружки горячего чая. Не против попробовать мой метод?
Он уставился на термос так, будто никогда такого не видел. Карие глаза прищурились, но Юра кивнул, молчаливо соглашаясь. Мы сели на скамейку, я раскрутила крышку, чтобы добыть вторую кружку, и разлила чай. Он получился сладким и крепким. Ровно таким, как мне всегда нравилось.
Юра сделал осторожный глоток, а потом круглыми глазами посмотрел на меня. Теперь пришёл мой черёд хмуриться.
– Чай с сахаром? – почти с ужасом спросил Юра.
Я расхохоталась от неподдельного страха на его лице. Коржик радостно запрыгал вокруг.
– Ага, а что, в твоём мире сахар под запретом?
– Нет, но… Это же вредно. – Юра почему-то покраснел.
– Не вреднее, чем хандрить в одиночестве. И вообще, хороший чай решил больше проблем, чем антидепрессанты. Но если противно, не пей.
Юра с сомнением крутил крышку от термоса, будто борясь с желанием выплеснуть его содержимое на землю. Потом, приняв волевое решение, поднёс его к губам и сделал маленький глоток. Потом ещё и ещё. В итоге, пришлось доливать. Дважды.
– И правда. Стало лучше, – признался он, едва заметно смутившись.
– Ну, вот. Теперь ты знаешь, что в моменты хандры нужно положить в чашку ложку сахара.
Он кивнул и сделал ещё один глоток. Мы оба смотрели на Гэтсби. Малыш лежал на брусчатке и увлечённо грыз палку. Это уже третья, умудрившаяся заинтересовать его за последние двадцать минут. Я почесала его между ушами, не сдерживая улыбки. Юра тоже потянулся к нему. На долю секунды в карих глазах что-то сверкнуло, когда мягкий розовый язык лизнул длинные тонкие пальцы. Кажется, между хозяином и питомцем только что изменились отношения. Я улыбнулась и отвела взгляд, оставляя таким образом их наедине.
Хорошее утро. Неожиданно тёплое, несмотря на ветер и серое небо без солнца. Чай приятной тяжестью осел в желудке. Скоро проснётся Света, и я смогу сварить себе макарон.
Глава 5. Собрание
Перед работой поесть не получилось. Решила устроить набег на кухню Светы после собрания жильцов. Сегодня доставку встречали сонные люди в халатах и пижамах. От обычной идеальности не было и следа. Приятно осознавать, что несмотря на разные проблемы, мы все всё равно походили друг на друга.
Вот женщина в чёрном шёлковом халате. Я видела её много раз. В будни она больше напоминала супер-модель, а сейчас передо мной стояла уставшая мама двоих детей. Те носились по квартире также, как носились бы в любой другой. Или мужчина в спортивном костюме, в будни не расстающийся с белой рубашкой. Вокруг его ног вилась кошка и мяукала, требуя ласки. Рыжий поступал также, когда хотел внимания.
На собрании жильцов представители УК отмечали нас по списку. Света с Серёжкой в коляске стояла рядом.
– Нужно заняться облагораживанием территории, – объявили главную тему сбора.
– Мы ежемесячно платим по всем квитанциям. В чём вопрос? – спросил кто-то из собственников.
Стыдно признать, но я почти никого из присутствующих не знала. Мама говорила, раньше все жители дома знали друг друга по фамилии, имени и отчеству. Многие дружили, выручали в сложных ситуациях, одалживали сахар и муку. Сейчас же всё совсем иначе.
– В последнее время стали поступать жалобы на ваш дом. Он выделяется среди всего района. Самый тёмный, грязный и страшный. Со стороны кажется, скоро развалится.
– Дайте угадаю, жалобы поступают из ЖК напротив? – недовольно спросила Света.
Меня бы это не удивило. Люди заплатили бешеные деньги за лучшую жизнь, а в итоге вынуждены смотреть на нашу развалину. До аварийного состояния дому далеко, поэтому о сносе и речи ни шло. Как и о капитальном ремонте в ближайшее время.
– В том числе, но не в этом суть. Мы предлагаем собрать на небольшое облагораживание…
Дальше я не слушала. Знала, остальные будут против, поэтому можно было не вникать. Света же активно участвовала в разговоре. Камеры и шлагбаумы обсудили в конце. Закончилось всё через час. Желудок к тому времени почти прилип к позвоночнику. Я жутко хотела есть. Все мысли занимали макарошки, лежавшие в ящике на кухне.
Когда все расходились, пришлось стоять очередь к лифту. На свой законный двенадцатый этаж поднимались с дебоширами. Те недовольно на нас косились, мы отвечали тем же. Так и хотелось спросить, когда они уже закончат свои разборки, но новый конфликт разжигать нежелательно.
В итоге молча разошлись по квартирам. Дебоширы даже хлопнули дверью. Будто не они были главной проблемой блока, а мы.
– Можно воспользоваться плитой? – спросила я, пока Света разувала Серёжку.
– Конечно, это же наша общая кухня, забыла?
– Ну, она находится на твоей территории.
– Как и ванная. Мы уже много раз это обсуждали. Ты имеешь право ходить в ванную и кухню, когда нужно. Поделили всё для удобства. По факту, эти помещения общие.
Я закатила глаза и пошла за макаронами. Света недавно отремонтировала свою часть квартиры, несмотря на декрет. Даже кухню с ванной, несмотря на то, что я ими пользовалась на равных с ней правах. Она танцовщица гоу-гоу. В клубе выступала три-четыре раза в неделю. С Серёжкой в эти вечера сидела её дальняя родственница, Ольга Владимировна. У нас с ней отношения не очень клеились с детства, поэтому в такие вечера я старалась не пересекаться с ней.
Серёжка рисовал лёжа на мягком ковре. Я тоже с ним иногда сидела, если больше было некому. За это Света платила. Немного, обычно около тысячи рублей. Из-за неполной рабочей недели она получала меньше обычного и сокрушалась из-за этого.
– Что с очередью в садик? – спросила я, ставя кастрюлю на плиту.
– Пока что садик – это дом. – Света вздохнула, разглядывая себя в зеркало.
Она
