Джоуи - Сэди Кинкейд

Пытаясь отдышаться, она смотрит на меня сверху вниз, ее щеки горят от оргазма, а грудь содрогается при каждом тяжелом вдохе.

«Иди сюда», — требую я, и в своем послушном, пост-оргазмическом состоянии она наклоняется вперед, думая, что я собираюсь ее поцеловать. Быстро подняв голову, я всасываю один сосок в рот, прежде чем она успевает отстраниться.

«О, Макс», — хнычет она, когда я с мокрым хлопком выпускаю сосок и откидываю голову на подушку.

«Ты закончила?» Я приподнимаю бровь.

«Да», — выдохнула она, положив руки мне на грудь. «Дай-ка я найду эти ключи».

С ухмылкой я с легкостью расстегиваю замок на наручниках.

Ее глаза расширяются. «Ч-что? Как…?»

Я переворачиваю ее на спину, прежде чем она успевает закончить свой вопрос, устраиваясь между ее бедер. Ее сиськи трясутся у моей груди, когда она втягивает воздух.

«Когда-нибудь тебе понадобится, чтобы я немного пожертвовал контролем, все, что тебе нужно сделать, это попросить. Хорошо?»

Она моргает, ее глаза мокры от слез. «Ладно».

«Потому что ты тоже, черт возьми, владеешь мной, Джоуи. Каждая частичка меня. Я есть и всегда буду твоим, малышка».

«Блин, Макс», — выдыхает она.

«Но», — я сердито смотрю на нее, — «если ты еще раз наденешь на меня наручники во сне, я заставлю тебя пожалеть об этом во многих отношениях».

Ничего не говоря, она кусает губу.

«Думаешь, это вызов, детка?» Я прижимаю свой уже твердый член к ее киске.

"Может быть."

Я погружаю свой член глубоко в ее тугую, мокрую пизду, пока ее спина не выгибается. Запрокинув голову назад, она дает мне доступ к своей шее, и я провожу зубами по сладкой коже ее горла, пока не достигаю ее уха. «Просто попробуй меня».

ГЛАВА 51

Джоуи

Рука Макса лежит на моей пояснице, когда мы входим в кабинет Данте, где он и Лоренцо увлеченно беседуют.

«Он чертовски крут», — говорит Лоренцо, довольно кивая, и это заставляет меня думать, что речь идет об Эше.

«С Эшем все в порядке?» — спрашиваю я.

«Он выбыл из строя на несколько недель, но да, с ним все будет в порядке», — подтверждает мой старший брат.

«Ничего такого, что не исправили бы долгие каникулы и немного солнца», — добавляет Данте. «А как ты, малышка?» Он широко распахивает руки, приглашая меня обняться.

Я шагаю в его объятия. «Я в порядке, спасибо».

Он одобрительно мычит.

«Прости, что я ударила тебя по лицу», — шепчу я.

«Не надо». Отступая назад, он проводит двумя пальцами по порезу на губе и подмигивает мне. «Я заслужил это. И я сожалею о том, что сказал».

Я пожимаю плечами. «Думаю, ты был прав». Тогда я была стервой, но надеюсь, и он, и Лоренцо видят, как сильно я изменилась.

«Нет», — говорит он, качая головой. «Ты никогда не была стервой, Джоуи. Просто выживала».

Лоренцо обнимает меня за плечи и коротко целует в щеку. «Ди говорит, что твой правый хук — это то, чем можно гордиться».

Данте смеется. «Эти уроки с Тони приносят плоды».

«Эй, я научил ее делать правый хук», — вмешивается Макс.

«Конечно научил». Я улыбаюсь ему. «Это был урок номер один».

«Ну, ты проделал чертовски хорошую работу, обучая ее, compango, — отвечает Данте, и мое лицо краснеет от гордости.

«Она чертовски мощная», — деловым тоном говорит Макс, и мои щеки вспыхивают еще ярче.

«Тогда вы позволите мне разобраться с Виктором?» — спрашиваю я, отвлекая их внимание.

«Не одна», — говорит Макс, и мои братья кивают в знак согласия.

«Возможно, ты с Максом сможешь с ним справиться, если вы этого хотите. Но тебе не обязательно это делать. Никто не будет думать о тебе хуже, если ты позволишь нам разобраться с этим. У нас у всех и так достаточно крови на руках. Нет нужды пачкать и твои руки», — добавляет Лоренцо.

«Мне нужно это сделать, Лоз. И я не боюсь небольшой крови или того, что нужно сделать. Я бы убила его в том доме, если бы у меня была хоть половина шанса».

Мой старший брат слегка кивает мне в знак одобрения. «Конечно, ведь ты Моретти до мозга костей, Джоуи».

Их поддержка заставляет меня чувствовать себя непобедимой. Как будто они наконец видят во мне женщину и настоящего члена этой семьи, а не маленькую девочку, которой нужна защита.

* * *

Стоя у комнаты, где держат Виктора, Макс спрашивает меня, все ли со мной в порядке.

Я всегда ненавидела подвал и то, как он пахнет сыростью, гниением и смертью. Но, полагаю, я изменилась больше, чем думала, потому что сейчас все, о чем я могу думать, — это как попасть в эту комнату и заставить Виктора Пушкина заплатить за все, что он со мной сделал. За все, что он сделал с моей семьей, с Генри и Эшем, даже с Моник.

Я киваю и облизываю губы, чувствуя вкус крови в воздухе, словно змея, чующая свою добычу. Я больше никогда не буду чьей-либо добычей. Я Джоуи Моретти, услышь мой гребаный рев. Адреналин гремит во мне, когда Макс отодвигает засов. Протянув руку, он включает свет, прежде чем мы заходим внутрь. Единственная лампочка висит на потолке в центре комнаты, освещая холодную бетонную камеру, в которой нет никого, кроме прикованного к полу русского.

Виктор встает на колени, стонет и моргает от яркого света, пока его глаза привыкают после многих часов кромешной тьмы.

Услышав, что мы входим в комнату, он начинает ругаться по-русски, выплевывая слова, полные ненависти и яда.

«Разве можно так разговаривать с дамой?» — спрашивает Макс.

«Она не леди», — рычит Виктор, плюя мне под ноги. «Грязная шлюха».

Я закатываю глаза. Да, я такая грязная шлюха, что он хотел меня для себя. Но Макс не оценил его всплеск и со всей силы пнул Виктора в живот, заставив его согнуться пополам. Он громко стонет, его лоб упирается в холодный бетонный пол на несколько секунд, прежде чем он хрюкает и снова поднимается. Он смотрит на Макса, его глаза выпячиваются из глазниц, и каждая вена на его шее напрягается, когда он дергает свои путы.

«Еще раз назовешь ее так, и я отрежу тебе язык. И единственная причина, по которой я не делаю этого прямо сейчас, — я хочу услышать, как ты молишь мою девчонку о