видны сквозь него.
Боже, она прекрасна.
Часть меня понимает, что не стоит втягивать Вайолет в мою семейную драму, но когда она запрыгивает на мотоцикл и обнимает меня за талию, я чувствую умиротворение.
Силу.
И знаю, что справлюсь с чем угодно, пока она рядом.
Включая моих демонов.
Глава 31
Вайолет
Это была не самая лучшая моя идея.
Не знаю, о чем я думала, когда предложила Джуду поехать вместе с ним, но он, казалось, был на взводе, и мне хотелось как-то его успокоить.
Теперь я стою рядом с ним у входа в его дома. Он молчит, но его плечи напряжены, а брови нахмурены.
Мне хочется протянуть руку и сделать что-нибудь – что угодно, – лишь бы снять это напряжение.
Наверное, это глупо, но с тех пор, как я поняла, что мои чувства к Джуду выходят за рамки физической близости, я не могу перестать заботиться о нем.
Сначала мне казалось, что это все проявление моей дурной привычки – слишком сильно переживать за других. Но потом я все обдумала и решила, что это другое.
На самом деле Джуд тоже заботится обо мне. Он не только приставил ко мне телохранителя, что, на мой взгляд, немного чересчур, но и покупает мне мой любимый имбирный эль, принадлежности для вышивания и кучу книг, которые… э-э… немного меня смущают, потому что я предпочитаю читать нетрадиционные любовные романы. Просто надеюсь, что он как-нибудь вдруг не решит их прочитать и не осудит меня, потому что эти книги помогают мне расслабиться и очень много значат для меня на пути к принятию себя.
Кроме того, Джуд всегда рядом со мной. Постоянно. Даже когда мы сидим вместе, и я вышиваю, пока он смотрит хоккей по телевизору, когда мы вместе едим, когда я засыпаю за чтением, а он относит меня в постель. Так я чувствую… умиротворение.
И это меня пугает.
Потому что раньше я никогда не испытывала чего-то подобного и боюсь, что что-то может случиться и я все разом потеряю. Я обсуждала это со своим психотерапевтом, и, судя по всему, это происходит потому, что я приучила свой мозг всегда быть в режиме выживания.
Реакция «бей, беги или замри».
Потому что я ожидаю худшего сценария, даже когда ничто не указывает на то, что ситуация может стать хуже.
Жестокое обращение в детстве и отсутствие родительской любви изменили мой мозг и сформировали мою жизнь так, что я не могу это контролировать.
Или не могла.
Теперь я лучше понимаю свои реакции и склонность к самоуничижению.
Я учусь вспоминать все хорошее, что происходило в моей жизни в последнее время. Как счастлива Далия, как нам не приходится страдать или беспокоиться о деньгах. Мне реже стали сниться кошмары, и я стала лучше учиться. Помню, что помогаю некоторым людям в благотворительной организации и с помощью вышивки.
Я живу. Дышу. Больше не думаю о смерти.
Не чувствую себя одинокой, напуганной, неуверенной или загнанной в ловушку в черной дыре.
Во многом это связано с тем, что я приняла себя и наконец осознала свою ценность, но отчасти потому, что у меня есть Джуд.
Не то чтобы именно он помог мне найти себя, – мне пришлось пережить кому и переломный момент в жизни, чтобы понять, что я хочу жить, – но он всегда поощрял меня стоять за себя, даже если это шло вразрез с его интересами.
Поначалу я всегда была напряжена и ждала, когда он набросится на меня, назовет меня теми словами, которые навсегда останутся в моей памяти.
Глупая. Бесполезная. Уродливая. Надоедливая.
Он не только никогда этого не говорил, но и всегда называл меня красивой и смотрел на меня так, будто я была самым дорогим человеком на свете. В его объятиях я чувствую себя красивой – такого я никогда раньше не испытывала.
Когда я с ним, я чувствую себя увереннее и могу глубже погрузиться в воспоминания о травмах, которые скрывала всю свою жизнь.
Но сейчас я сосредоточена на том, что он здесь, рядом со мной, и моя тревога немного утихает.
Мой взгляд падает на возвышающийся дом Каллаханов.
Нет. Особняк.
Снаружи это крепость из темного камня с высокими окнами, которые больше похожи на жуткие, наблюдающие глаза, чем на что-то, пропускающее свет.
Перед входом расположены массивные железные двери, их замысловатая средневековая резьба поглощает слабый свет ламп, стоящих вдоль дорожки. Когда мы приближаемся, женщина в безупречном юбочном костюме открывает дверь.
Пряди седых волос обрамляют ее лицо, и я замираю, увидев знакомые черты.
— Люсия, — Джуд приветствует ее кивком. — Ужин уже закончился?
Люсия скользит по мне механическим взглядом, затем снова сосредотачивается на Джуде.
— Только что подали второе блюдо.
— Потрясающе, — он разочарованно вздыхает, снимает пиджак и отдает его Люсии.
Она ждет, пока я сделаю то же самое, поэтому я снимаю свою куртку и благодарю ее.
Когда мы продолжаем идти, я в последний раз бросаю взгляд на Люсию, которая стоит, выпрямившись, у двери.
— Это…? — спрашиваю я, и мой голос звучит тихо в тишине.
— Да, это мать Марио. Она глава управления нашим домом, — Джуд смотрит на меня. — И помогает мне найти того, кто стоял за нападением, из-за которого ее сын впал в кому, а ты оказалась в когтях Джулиана.
Я опускаю голову, вспоминая о Марио и о том, через что ему пришлось пройти из-за меня. Если Люсия меня ненавидит, не думаю, что могу ее в этом винить.
Воздух в доме стал холоднее и тяжелее, в нем чувствуется слабый запах полированного дерева и чего-то зловещего.
Фойе слишком большое, слишком безупречное, с высокими потолками, уходящими в тень, и полом из черного мрамора, таким отполированным, что я вижу в нем свое отражение, смотрящее на меня в ответ. Над головой висит хрустальная люстра, сверкающая, но холодная, ее свет рисует четкие узоры на стенах.
Все выглядит так, будто каждый предмет был тщательно расставлен: ни один стул не сдвинут с места, на гладкой мебели нет ни пылинки.
Чем дальше мы заходим, тем тише становится.
Перед нами тянется длинный коридор, увешанный портретами в золотых рамах. У мужчин на портретах те же черты лица, что и у Джуда: такие же острые скулы, такой же расчетливый взгляд карих глаз. Все они застыли во времени.
Под запахом свежей полироли и былого богатства в моих
