имел зуб на меня и Тео, или даже связь с Холлоуз-Бэй. Требовалось гораздо больше копаться в его прошлом, а у Майлза не было на это времени, поэтому я передал подробности Айзеку, чтобы он начал выяснять все, что сможет.
Как только у меня на руках оказался его домашний адрес, мы с Хендриксом, Дэнни и Майлзом разработали план.
Я не решался посвятить их в свой план, и мне чертовски не нравилось, что у меня возникло небольшое сомнение, что один из них мог предать меня. Но если это был кто-то из них, поджавший хвост, мне нужно было вести себя так, как будто я понятия не имею, а это означало вести себя так, как будто ничего не изменилось.
Я долго и упорно думал об этом на обратном пути от Виктора. Кто-то рассказал Андерсону о моей сделке с Райли, означало ли это, что они работали с ним? Нет, не совсем.
Ни Хендрикс, ни Майлз, ни Дэнни не выиграли от смерти Тео, и все они были так же изранены, как и я, когда было найдено тело Тео. Нет, более вероятно, что кто-то, кто был осведомлен о сделке, распустил язык и сказал кому-то, чего не следовало делать, кто затем рассказал кому-то другому, кто затем, вероятно, рассказал Андерсону. Если вы хотите, чтобы что-то осталось тайной в Холлоуз-Бэй, вам лучше держать рот на замке и унести секрет с собой в могилу.
В глубине души я не верил, что кто-то из трех моих ближайших сотрудников мог предать меня, но приглядывать за ними повнимательнее не мешало.
Однако я признал, что с Хендриксом что-то происходило, иначе зачем бы ему рассказывать Райли о моих ночах в Sapphire? Но чем больше я думал об этом, тем больше убеждался, что Хендрикс ревнует.
Я видел, как он смотрел на Райли, в его глазах была тоска, вероятно, так же, как я смотрел на нее. Я не мог винить его, но Райли была моей, и хотя я был уверен, что он ничего не предпримет, как только я разберусь с убийцей моего брата, я немного поболтаю с Хендриксом и напомню ему, где его место и кому принадлежит Райли.
Разработав план, я вызвал двух своих лучших специалистов по наблюдению, которые работали в составе моей компании личной охраны, и с помощью нескольких доверенных членов моей команды правоохранительных органов мы загрузили фургоны комплектами для наблюдения и оружием и отправились в пятичасовую поездку в Хантсвилл.
Перед нашим отъездом я попрощался с надутой Райли, которая хотела поехать с нами, но это было слишком опасно, и я бы никогда намеренно не подверг ее опасности. Вскоре она приободрилась, когда я сказал, что она может проводить с Энджел столько времени, сколько захочет, пока меня не будет. Она даже казалась счастливой, когда я сказал ей, что Дэнни останется, чтобы убедиться, что она в безопасности.
Что еще более подозрительно, Дэнни не возражал против того, чтобы остаться, и на ум пришел затянувшийся вопрос о том, не был ли это он тем, кто предал меня, но когда Райли поддразнила его по поводу того, что он будет проводить больше времени с репетитором Энджел, Джейн, а Дэнни ушел, ругаясь себе под нос, ответ стал очевиден.
Мне все еще немного не хотелось расставаться с Дэнни, ведь если бы он вступил в сговор с врагом за моей спиной, то я бы оставил его с единственной вещью, которой хотел Андерсон, и с единственной вещью, которая что-то значила для меня. Но мне достаточно было понаблюдать за их общением и за тем, как он с такой нежностью отзывался и о Райли, и об Энджел, чтобы я без сомнения понял, что он не был тем, кто предавал меня.
Он души не чаял в этих двух девочках, как в своих сестрах, и тот факт, что у Дэнни не было семьи, когда он рос, теперь что-то значил для него.
Я попрощался с Райли в фойе, когда Майлз и Хендрикс присоединились к нам со своими сумками. Чтобы было кристально ясно, кому принадлежала Райли, я притянул ее в свои объятия и подарил самый глубокий, горячий поцелуй, который я когда-либо испытывал. Когда я позволил ей отстраниться, ее щеки раскраснелись, а похоть наполнила ее великолепные глаза, и если бы я не был так сосредоточен на предстоящей мне работе, я бы отвел ее обратно в свою комнату и провел вечер, зарывшись в ее идеальную киску.
Но с этим пришлось подождать.
Я для пущей убедительности еще раз быстро поцеловал ее в губы, а затем вошел в ожидающий лифт, ухмыльнувшись вспышке ревности на лице Хендрикса, когда проходил мимо него. Похоже, этот разговор у меня с ним состоится скорее раньше, чем позже.
Добравшись до парковки, мы сели во внедорожник, за рулем которого был Хендрикс, и отправились в Хантсвилл, уверенные, что через несколько часов вернемся домой с Андерсоном, который обнаружит, что висит на собственных пальцах в моем подвале, моля о пощаде.
Это было целых 48 гребаных часов назад, а мы так и не приблизились к тому, чтобы выследить его.
Как только мы прибыли в город, одна группа наблюдения расположилась возле его домашнего адреса, а другая — возле полицейского участка. Они должны были наблюдать за обоими местами, пока не появится Андерсон. План состоял в том, чтобы убедиться, что Андерсон дома, в постели, в целости и сохранности, а затем мы нападем. Но Андерсона не было рядом с его гребаным домом, и на второй день, когда я начал терять терпение, Майлзу удалось взломать закрытые файлы полицейского управления и выяснить, что Андерсон ушел в самоволку за неделю до благотворительного бала, и его старшие офицеры были обеспокоены его психическим состоянием настолько, что рассматривали его как пропавшего без вести.
Но даже несмотря на то, что они провели собственное расследование, чтобы найти его, ему удалось исчезнуть с лица планеты.
Это было так, словно мы сделали один шаг вперед и два огромных гребаных шага назад.
На вторую ночь после расставания с Райли я обнаружил себя в своем гостиничном номере, ожидающим вестей от Майлза и Хендрикса. Майлз и двое моих охранников, Винс и Стив, собирались вломиться в дом Андерсона, чтобы посмотреть, не оставил ли он каких-нибудь зацепок относительно того, где, черт возьми, он может быть. Полиция Хантсвилла якобы однажды побывала там и обыскала, но большинство копов были некомпетентны, и я хотел убедиться, что был обыскан каждый уголок его дома.
