— Когда ж он приедет, красавец наш? — спросил Лысенко и взглянул на часы.
Бухин тоже посмотрел на часы и ответил:
— Наверное, скоро уже.
Обе машины въехали во двор с другой стороны улицы, и поэтому автотранспорт гражданина Юшко, уже часа полтора стоящий на углу возле аптеки вместе со своим хозяином внутри, так и остался незамеченным.
— Юра, у тебя все готово? — спросил Лысенко.
— Сейчас. — Техник принялся щелкать какими-то тумблерами, завертел верньер… — Сейчас, сейчас… — пробубнил он.
К подъезду, за которым наблюдал капитан, вдруг подошла какая-то фигура.
— Это еще кто? — спросил Лысенко.
Любопытный досужий техник, который уже наперечет знал почти всех жильцов дома, мельком взглянул и тут же определил:
— А… Это синяк один из пятого подъезда.
— А у нас он что делает? — спросил Лысенко, как будто техник был еще и ясновидящим.
Техник Юра ясновидящим не был, просто у него была потрясающая память на лица, и поэтому на неуместный вопрос он ответил:
— А хрен его знает! Может, к знакомому какому пришел…
* * *
Войдя в пустой и тихий, час назад прибранный старательной дворничихой подъезд, Мухин достал обмотанный эластичным бинтом молоток, взвесил его на ладони и презрительно скривился. Дурак Рома, хоть и большими делами крутит. Да разве ж такой игрушкой бабу пришибешь? Легкая, мягкая… Огреет он эту… даже не спросил у Ромки, как ее зовут, — а она ногтями в физиономию вцепится! Мухин поднялся на площадку между этажами и повертел головой, желая на чем-либо опробовать орудие. На площадке было голо и пусто, лишь в углу подоконника сиротливо лежал пропущенный дворничихой окурок. Мухин постучал легонько сначала по деревянным перилам, а потом по своему колену: нет, точно, никуда не годится. Баба заорет, придется делать ноги, а кокс останется у Ромы. Полкило кокса! Нет, он, Муха, не дурак. Он все сделает по-своему. Роме что требуется? Чтобы баба коньки отбросила, — так он понял. И зачем-то сначала ее надо молотком бить, потом дрянью этой ширнуть — Муха пощупал через карман шприц с отравой, — ну а после еще и утопить. Круто! Чем эта мымра Ромику насолила, что ее так мудрено пришить хочет? Сколько он ему объяснял, как тупому, а суть-то все одна получается: грохнуть нужно эту бабу, и все дела. И только в этом случае Рома Мухе заплатит. А если баба ласты не склеит, он, Муха, ничего не получит. А это не есть гут.
Мухин отлепил скотч и смотал эластичный бинт. Молоток был слишком маленьким — он лично взял бы что-нибудь поувесистее. Но идти домой и искать что-нибудь другое у него уже не было времени. Рома сказал, что баба до девяти будет дома, а потом отчалит, — ищи-свищи. Вот если размахнуться посильнее… Виталик Мухин поставил ногу на две ступеньки выше, размахнулся, но перед своей собственной коленкой все же инстинктивно притормозил, ударил едва-едва в пятую часть силы, чуть не потерял равновесие и зашипел от боли. «Ничего себе, наверное, синяк будет, — подумал он, потирая ушибленное место, — годится! Если как следует размахнуться…»
Где-то наверху загудел лифт. Мухин проворно спрятал молоток в карман. Он услышал, как двумя или тремя этажами выше кто-то сел в кабину и старый лифт, покряхтывая, стал опускаться. «Сейчас уйдут, и позвоню», — подумал он, стоя у нужной квартиры. На часы он не посмотрел — часов у него давно уже не было.
* * *
Роман Юшко нервно посмотрел на часы — было почти девять. Без каких-то там семи минут. Муха свалил уже… тридцать три минуты назад. «Ну что он там… уже? Или… — Юшко сглотнул набежавшую горькую слюну — его опять затошнило. — Или… еще?»
* * *
Он набрал воздуха, представляя себя жильцом снизу, богатым и крутым… ну, скажем, директором фирмы. Дальше директора фирмы мухинские амбиции не шли. И эта самая мочалка заливает его только что сделанный богатый и крутой ремонт. Сейчас он ее… Он с силой вдавил кнопку звонка. За двойной дверью негромко и как-то неубедительно затренькало. Тогда он придавил пуговку звонка пальцем и не отпускал. Секунд через десять щелкнул замок, дверь рывком распахнулась, едва не съездив Муху по физиономии, и от этого он еще больше вошел в образ. Виталик Мухин в своей никчемной жизни наделал много ошибок, но самой существенной была та, что он не стал актером. С таким талантом зал смеялся бы мухинским смехом и плакал бы мухинскими слезами. Но великий актер погиб в нем не безвозвратно. И сейчас он был как нельзя более убедителен.
— Что ж вы! — заголосил он прямо с порога, кривя лицо и метая глазами молнии. — Заливаете меня! Ванную залило, в кухне по стенам течет! Чего тут у вас творится, а?!
Молодая рыжая баба растерянно смотрела на него, не понимая — у кого течет? Что течет? Она была уже одета — в куртке, брючках, а в руке держала одну кроссовку — и, похоже, впрямь собралась сваливать, как и предупреждал Рома.
— У меня? — спросила она нерешительно. — У меня течет?
— Нет, у меня! — зло бросил Мухин, все более и более входя в образ. — У меня, блин, течет! Только ремонт закончил! Только мастера вчера ушли!
Рыжая недоуменно сделала шаг внутрь квартиры.
— Давайте посмотрим… У меня нигде не течет…
— Давайте, давайте, — запальчиво проорал Муха, вдвигаясь в переднюю и цепким взглядом любителя поживиться за чужой счет окидывая помещение. — Давайте!
На ходу он нашарил в кармане молоток и крепко ухватил его за рукоятку. Рыжая прошла вперед еще пару шагов и вдруг неожиданно обернулась. В глазах ее Мухин увидел мгновенный всплеск какого-то страшного понимания и ужаса. Он сообразил, что сейчас она заорет, махом выхватил из кармана молоток и обрушил его прямо ей на голову.
* * *
— Пять минут десятого, однако, — заметил Лысенко, еще раз взглянув на часы. — Что-то наш пунктуальный влюбленный запаздывает…
— О, анекдот по этому поводу классный знаю. — Техник обернулся, бросив копаться в своих приборах, которые почему-то никак не желали включаться.
— Ну, — как-то вяло поощрил его капитан. — Что за анекдот?
— А анекдот такой. Два киллера сидят в подъезде на подоконнике, жертву ждут. Тот всегда с работы вовремя приходит. А жертвы нет полчаса, час, потом уже два часа нет… Один киллер и говорит другому: «Знаешь, я что-то волноваться стал. Может, с ним что-нибудь случилось?»
— Смешной анекдот, — кивнул Лысенко. — Так что, Юра? Твое хозяйство когда-нибудь зафурычит? Давай послушаем, чем Катька занимается.
Юра потыкал куда-то пробником тестера и вполголоса заметил:
— Похоже, опять микросхема полетела…
* * *
Она успела все понять — и свою огромную ошибку, и то, что сейчас этот странный, какой-то неопрятный и неухоженный человек, который уж никак не может быть соседом Натальи Антипенко, будет ее убивать. Она не успела ни закричать, ни позвать на помощь — только инстинктивно, молниеносно подняла руку, когда он замахнулся для удара, но этот жест уже не защитил ее. Она не успела рассмотреть, чем он ее ударил, — боль была такая острая, жгучая, нечеловеческая. Перед глазами сначала ярко вспыхнуло и сразу же померкло, и она почувствовала, что летит с огромной скоростью куда-то, в какую-то пропасть, в воронку, вращающуюся все быстрее и быстрее. Потом вращение стало совсем нестерпимым, со звоном лопнула какая-то струна, и она больше уже ничего не ощущала.
