Фара снял какую-то первокурсницу из строгой религиозной семьи, и все в шоке. Даня не причём. Листаю дальше, и все новости про эту девушку. Травля какая-то начинается. Нехорошо.
Надо маме сказать. Пусть снесут эти посты, мне жаль девочку. Представляю, что она сейчас чувствует. Быстро долистываю до вчерашнего дня, убеждаюсь, что про Даню и меня ничего, и звоню маме.
Пока идут гудки, проникают мысли, что Дани нет на фотографиях позже двух, потому что он тоже кого-то снял. Нет! Если Фару спалили, то и Даню бы спалили! Мама не отвечает, и я начинаю читать все комментарии, может, в них за что-нибудь зацеплюсь. В них все последние сплетни, кто с кем и когда, но Даня в них не фигурирует.
Не могу справиться со своей манией и нахожу профиль этой Стаси, журналистки. А вдруг с ней всё-таки замутил? У неё вообще фотографии из деревни какой-то в Архангельской области. Отметается.
Пишу маме сообщение, описывая суть проблемы, и прошу посодействовать удалению постов с буллингом. На всякий случай пересылаю Свете и иду в душ. Головную боль как рукой сняло.
Как бы я ни занимала свою руки делом, высыпая на своё тело тонны энзимной пудры, мозг, как назло, врубает всю свою многозадачность и одновременно накручивает меня и подкидывает воспоминания из душа. Даня всегда шутил, что надо экономить воду, и в душ меня одну не отпускал. Задираю голову к лейке, даю струям смыть с себя слёзы и хнычу в голос. Хочу к нему! Ну почему он не приехал? Я же ждала…
Плюхаюсь на попу и колочу ногами по плитке. Вот как мне теперь выкручиваться? Да я без него и пары часов не могу. Дура!
Из душа выползаю никакая. Вода разморила ещё больше, волосы сушить лень. А если не высушу, будет мочалка.
Пододвигаю себе пуфик к раковине, плюхаюсь на него и кое-как сушу волосы. Жидкий шёлк вывезет, пофиг!
Думаю уже напасть на вторую банку мороженого, как начинает звонить телефон.
— Да, привет, маммите! Прочла моё сообщение? Удалите посты?
— Привет, котик, нет, не вникала ещё. Света разберётся. Ты у нас дома?
— Да, а откуда ты знаешь?
— Твои сторис. Даже не спрашиваю, — вздыхает мама. — Дан, тебе надо подъехать сейчас на Смоленку срочно. Дело есть.
— Какое еще дело?
— Не могу говорить, — переходит мама на латышский, — он рядом. Всё поймёшь. Только оденься прилично. Тебя встретят, я пришлю адрес.
— Это связано с финансами?
— Да! — Оживлённо подтверждает мама.
— А обязательно сегодня? Я хотела сходить к бабушке, Лайму навестить.
— Котик, обязательно прямо сейчас! Давай, поторапливайся. Серёжу прислать не могу, такси вызови.
— Ладно, — соглашаюсь. Всё лучше, чем убиваться дома.
Макияж наносить лень, довожу до ума волосы, надеваю брюки с водолазкой и думаю, что это вполне прилично до встречи с консультантом или что там придумала мама.
Таксист задаёт дурацкие вопросы, хоть я поставила отметку, что разговаривать не хочу. Не понимаю, как водитель с именем Халис услышал мой акцент, и рассказываю ему про Латвию. В конце даже жалуюсь, что меня не впускают и я не могу туда поехать. Снова ругаю себя за Даню и решаюсь поехать к нему после этой встречи. Мальчики дарят девочкам цветы, а я что подарю в качестве извинений? Попадалово.
Выхожу из машины, смотрю на себя в витрину и прикидываю, достаточно ли у меня красивое пальто. Может, приехать только в нём? И зайти в квартиру со словами из мема: «Уж лето наступило, а я так ни к кому и не заявилась в пальто на голое тело?» Ему должно понравиться.
Звоню некому Егору, чей контакт мне мама прислала, и захожу в сталинку. Меня встречает молодой парень в спортивках, который совсем не похож на финансового консультанта.
— Здравствуйте! Дана!
— Ага, привет! — Неформально отвечает Егор. — Лифт или лестница?
— Лифт, — отвечаю и не понимаю, что за приколы?
Поднимаемся на последний этаж, парень забирается по лестнице, видимо, к выходу на крышу, и зовёт меня за собой. Я не понимаю. Мама пентхаус купила? Хотя какой пентхаус в Сталинке? На этаже все двери разные. Забираюсь за молодым человеком на крышу и выхожу на улицу.
— Какой красивый вид! — Любуюсь сумеречной Москвой. Прям подо мной Москва-река, здание правительства, гостиница «Украина», Москва-сити, набережная Тараса Шевченко, всё как на ладони.
— Да! Чётко! Вот посиди здесь, — парень указывает на кресло почти у края крыши и разворачивается к выходу.
— А мне что делать? — Растерянно спрашиваю. — Вы скоро вернётесь?
— Сидеть, — пожимает плечами Егор. Какой-то он придурковатый.
Одной становится не по себе. Что мама задумала? Набираю ей, не отвечает. От делать нечего сажусь на это кресло, чуть отодвинув его подальше, и смотрю на вид.
“Вам тоже сегодня холодно?” Загорается надпись на мосту, и я понимаю, что тот знаменитый метромост со смешными надписями. Никогда не удавалось что-то смешное прочесть. Радуюсь ему, как ребёнок, и достаю наушники.
Парня всё нет и нет, и мне становится тревожно и холодно.
«Самый тяжёлый груз — это недоверие» пробегает строка на мосту, и я грустно усмехаюсь. Да, согласна. Теперь я это осознаю. А люди не шутили, что мост угадывает настроение.
Надпись пробегает три раза подряд, и я напрягаюсь. Крыша, стул, мамин подозрительный звонок. А что, если сейчас сюда заявится Дорошенко и скажет, что всё знает? Или сама мама?
«Доверие к другому человеку — это величайший подарок, который мы можем дать и принять» сменяется надпись. Сегодня международный День доверия что ли?
«Доверие — это строительный материал для создания мостов в отношениях» пробегает следующая цитата, и у меня рождается идея. Достаю телефон, вытаскиваю Даню из ЧС и снимаю видео, отправлю с извинениями минут за пять до приезда.
«Никакая любовь не возможна без уважения, а уважение невозможно без доверия»
«Любовь живёт доверием»
«Стекло и любовь легко разбиваются и с трудом склеиваются» киваю в согласии с мостом и думаю, как всё в тему. Надеюсь, Даня долго ломаться не будет. Всё, я понимаю, что накосячила. Нет, он, конечно, тоже. Но я больше. Осознаю. Зря свою Ольгу не послушала.
«Вейде, ты можешь мне доверять» пролетает надпись с поцелуйчиком в конце, и я смотрю на мост с недоверием. Это что? Я в себе вообще? Моргаю, но надпись так скоро исчезает, что я не могу себе ответить на вопрос, была ли она на самом деле или это галлюцинация.
«Мои глаза, слова, губы, язык, пальцы и член твои и только твои» проносится совсем быстро, я оборачиваюсь и вижу Даню, прислонившегося
