в связи с некоторыми событиями Евгений Михайлович вынужден передать свои обязанности другому человеку, который будет координировать нас во время выездных игр и вести все его дела.
– Почему? Что случилось у Евгения Михайловича? – спросил Даня Данилов. Нас всех интересовал этот вопрос.
– Не могу назвать причину, но, к сожалению, ему пришлось отстраниться от дел на неопределенный срок.
– Но у нас же на носу и Кубок, и первенство, и Лига! – в ужасе воскликнул Матвей. – Как же мы без нашего тренера! Он заболел?
– Ребята, с Евгением Михайловичем все в порядке, не переживайте. Но у него возникли некие обстоятельства, и ему нужно время, чтобы все решить. Он просил, чтобы ему никто не звонил и ничего не спрашивал. Надеюсь, все будет хорошо, и он скоро вернется в тренерский состав и, если посчитает, нужным, сам потом все расскажет. Действуйте как обычно, готовьтесь к новым матчам, и пока что с вами будет работать Федор Алексеевич. Прошу любить и жаловать.
– Простите. – Я обратился к директору, когда тот уже собирался уходить. – Это как-то связано с Викторией? С ней все нормально?
– Артем, Евгений Михайлович просил меня никому ничего не рассказывать. Прошу понять и… возможно, молиться, чтобы… чтобы он смог вернуться к нам в клуб, и чтобы все снова было хорошо. Прости, больше ничего не могу сказать.
Он вымученно улыбнулся и зашагал прочь.
Молиться? Он сказал «молиться».
Наш новый тренер Федор Алексеевич принялся что-то нам объяснять, но я ничего не слышал из-за пульсирующей крови в ушах. Что-то случилось. Что-то нехорошее.
– Королев! Встань в ряд! – раздался строгий голос тренера, с которым нам предстояло работать.
Просил, чтобы ему никто не звонил.
Мне стало тяжело дышать.
Что могло случиться такого, из-за чего тренер вылетел тогда ночью? Это определенно было связано с тем звонком.
– Королев! – снова обратился ко мне тренер, но я его почти не слышал.
Внутри меня что-то болезненно переворачивалось.
Вика. Вика.
Я должен был убедиться, что с ней все в порядке.
– Королев. – Матвей положил руку на мое плечо. – Что с тобой? Ты весь побледнел.
– Артем. – Теперь сквозь гул в ушах я услышал голос Федора Алексеевича. На этот раз он звучал обеспокоенно. Я поднял на него взгляд и понял, что глаза увлажнились от слез.
– Простите, – пробормотал я.
– Мы тоже очень беспокоимся за тренера, – сказал Федор Алексеевич. – Но все будет хорошо. Думаю, скоро он вернется.
* * *
Евгений Михайлович просил ему не звонить. Но ничего не было сказано о том, что нельзя прийти к нему домой и узнать о его состоянии лично.
Вечером я стоял на пороге его дома, в котором бывал уже несколько раз. Я надеялся, что застану Евгения Михайловича самого и смогу узнать, что случилось. Но дома его не оказалось. Ни сегодня, ни на следующий день, ни в последующий. В доме никто не жил.
Я пытался еще раз выяснить какую-либо информацию у директора и других сотрудников, но никто ничего не сказал. Так не бывает. Люди не исчезают вот так резко, не попрощавшись, не сказав даже пары слов, чтобы объяснить свое поведение. Значит, случилось что-то страшное.
Раздобыв в клубе номер Вики, который по глупости в прошлый раз стер из памяти телефона, я писал ей, звонил, но она не отвечала. Даже сообщения до нее не доходили – так и висели непрочитанными. Тогда я позвонил их продюсеру Вениамину. Он ответил мне сразу.
– Вика? – Он удивился моему вопросу. – Какая Вика? У нас нет Вики. Мы не даем никакую информацию об участниках группы.
Я совсем забыл, что она выступает в маске и сохраняет свое инкогнито. Продюсер явно знал ее настоящее имя, но, конечно, не намеревался выдавать свою подопечную какому-то незнакомцу по телефону.
– Прошу вас, просто скажите, что вокалистка группы «Пламенный рассвет» в порядке. – Внутри меня все замерло.
– Она в порядке, – бросил продюсер. – Работаем, готовимся к гастролям. Не звоните мне больше.
Он сказал, что Вика в порядке. От этих слов я немного успокоился. Я надеялся, что тренер скоро вернется и все нам объяснит. Самое лучшее и единственное, что мы могли сделать, – это выигрывать и двигаться вперед.
С каждым разом команда соперников попадалась все сильнее. На следующем матче мы в пух и прах проиграли чехам. Не знаю, в чем была причина. Возможно, я просто разучился играть из-за того, что сильно нервничал в последнее время. Оставалось надеяться, что мы пройдем дальше.
Вика
Две недели спустя
Я потеряла счет дням, все они слились в один сплошной бесконечный поток. Каждый мой шаг был прыжком в неизвестность, меня переполняли боль и отчаяние.
Я чувствовала себя потерянной и одинокой, несмотря на то, что папа практически не отходил от меня, да и ребята из группы регулярно навещали в больнице, хотя их посещения не приносили ожидаемого облегчения. Они уверяли, что все будет хорошо, но слова звучали утешительной ложью.
А потом они просто разом исчезли из моей жизни, и осознать это оказалось тяжело.
Спустя две недели нескончаемой пытки, когда я думала, что большего мне уже не вынести, Тим навестил меня один и, взяв мою руку, обрушил:
– Прости, но я так не смогу. Я тебя любил, Вика. Правда, очень сильно любил. В последнее время между нами не ладилось, и ты поставила наши отношения на паузу. Конечно, я дал тебе время. Кто знал, что судьба так распорядится. Прости меня. Но я должен уйти.
Я ощутила прикосновение его губ к своему лбу. Я не знала, что ответить, просто молча ждала, что он закончит.
– Мы должны двигаться дальше, понимаешь? Мы сейчас на взлете. Мы… мы просто должны. По-другому нельзя. Я не знаю, сколько еще ждать чуда. Но его нет… Поэтому нам больше не по пути. Прости, Вика. Прощай.
– Уходи, – с трудом выдавила я, стараясь не разрыдаться.
Он еще раз поцеловал меня в лоб. Я почувствовала, как струйки слез скатились по моим щекам.
– Поправляйся, ладно?
С этими словами он ушел. Ушел навсегда из моей жизни. Дверь за Тимом захлопнулась негромко, но это все равно заставило меня вздрогнуть. Раздались новые шаги.
– Папа? – дрожащим голосом спросила я.
– Да, милая моя. Я тут.
– Можно мне просто умереть?
Будущее казалось мне черным, и я не видела в нем никакого просвета.
Артем
Начало ноября
Единственной весточкой тренера стало сообщение, что он вынужден срочно уехать по важным делам за границу, и пожелание сработаться с новым тренером. После этого мы о нем больше не слышали. Впрочем, никто уже не удивлялся, но
