её картины в художественные галереи. Я знаю, что это её мечта, даже если она всё ещё не уверена, но я в ней не сомневаюсь. Они будут идиотами, если не возьмут её. К тому же, если она станет художницей, то сможет путешествовать со мной по всему миру. Мы возьмём с собой её художественные принадлежности, и тогда она будет со мной.
Все. Это. Чёртово. Время.
Это чёртова чушь. Я живу в Монако. Она живёт в Нью-Йорке. Я путешествую круглый год. Мы обречены на провал. Что, если она будет жить со мной? Поедет ли она из Нью-Йорка? Я никогда ни с кем не жил. Согласится ли она путешествовать со мной? Сосредоточься на гонке, Аарон, чёрт возьми.
Она морочит мне голову.
Элли дарит мне милую улыбку, надевает гарнитуру и готовится следить за гонкой из моего паддока. Мне нравится, какой взволнованной она выглядит. С другой стороны, я известен как неукротимый парень, с которым не так-то просто. Я видел, как все мужчины пялились на неё, когда мы приехали. Но Элли моя. Она тоже несколько раз бросала на меня взгляды, когда какая-нибудь женщина смотрела на меня томным взглядом или когда привлекательная, по её мнению, женщина заговаривала с нами.
Ей не нужно ничего бояться. Ни одна из них не сравнится с ней и вполовину. Она великолепнее их всех, и, хоть мне и неприятно это признавать, она полностью отбивает у меня интерес к другим женщинам. Чёрт возьми, гонка, Аарон.
Моника смеётся надо мной, когда видит, что я не могу отвести взгляд от Элли, как какой-то сопляк. Держу пари, она не смогла бы устоять перед соблазном, она не упускает возможности погреться на солнышке.
К тому же она любит Элли. Но кто бы её не любил? Луис продолжает смотреть на Монику, и я не могу сдержать ухмылку: у этого ублюдка такой же трах мозга, как и у меня, из-за женщины. С тех пор, как он рассказал мне всю правду, я всё ещё ненавижу его, но верю, что его ненависти к самому себе достаточно, чтобы заставить страдать. К тому же, судя по тому, как он тоскует по Монике, я думаю, она его не простила. Зная её, она просто заставит его потрудиться ради этого. Хорошая девочка. Я просто надеюсь, что Элли не смягчит её. Иногда она слишком хороша для этого мира.
Пора.
Я запрыгиваю в свой болид и мысленно настраиваюсь на гонку.
Надеваю перчатки. Надеваю шлем. Когда я участвую в гонке, Аарон исчезает, чтобы впустить Волка. Безрассудный. Опасный. Грешник. Я — всё вышеперечисленное. Мы все по-разному справляемся со своими травмами. Я участвую в гонках. Гонки — это то, что помогает мне оставаться в здравом уме. Мне нужен бешеный темп, я борюсь со своими демонами. Надеюсь, счастье не помешает моей гонке.
Я выравниваю машину на стартовой решетке, волнение бурлит в моих венах. Я скучаю по этому. Когда красный свет гаснет, нажимаю на педаль газа. 200. 210. 220 миль в час. Я веду машину, не боясь вырваться вперед. Но гонка — это не спринт.
Быстрее.
Из-за ошибки я откатываюсь на два места назад. Сейчас Луис лидирует на третьем месте, за ним следует ещё один претендент.
Я сосредотачиваюсь только на скрежете мотора, отключая разум. Даже не обращаю внимания на голос Томаса в гарнитуре. Разгоняю машину быстрее, выигрывая микросекунды на поворотах, рискуя. И я снова в той точке. В точке, где в моей голове всплывают одни и те же образы. Генри. Авария. Я позволяю адреналину поглотить меня. В кабине пилота я всё контролирую. Я силён. Непобедим. Когда я участвую в гонке, на шаг ближе к смерти. Я чувствую, как она мчится мне навстречу.
Я никогда не чувствовал себя более живым, находясь ближе к смерти. 225 миль в час…
Преследую.
Мне нужно сделать шаг вперёд.
Я здесь. Я в той точке, где ничего не ощущаю. Я в той точке, где чувствую умиротворение. Точке, когда всё может измениться. Когда неудачный манёвр может привести к крушению. Всего одно движение, всего один вдох. Но я ничего не могу с собой поделать, мне нужно ещё раз увидеть демонов своего прошлого.
Мне нужно увидеть Генри.
227 миль в час…
Дух Генри со мной. Он наблюдает за моими гонками. Я снова чувствую близость с братом. Время, кажется, замедляется. Я чувствую себя застрявшим между жизнью и смертью. Генри, мне так жаль. Прости меня.
— Аарон. У тебя есть возможность обогнать Луи, но это рискованно, — говорит Томас в гарнитуре.
Я ускоряюсь, с трудом удерживая руль. Одна ошибка — и я разобьюсь. Одна ошибка — и я буду с Генри. Но на этот раз что-то меняется. Во мне всегда была эта ярость и этот гнев. Я дикарь по крови. Но я обретаю покой.
Я готов отпустить Генри.
Я люблю тебя, брат.
Я жму на педаль, пока Томас кричит в гарнитуре, но я улыбаюсь. Вхожу в поворот и обгоняю Луиса.
И в этот момент понимаю, что выиграю гонку.
Потому что я больше не гоняюсь против своего сердца. Я гоняюсь вместе с ним. Раньше, когда гонки заканчивались, я был один. Один со своими мыслями, один со своей тёмной душой. Была только одна формула. Игра. Призраки. Флирт. Контроль. И повторение. Но теперь есть она. Мне есть ради чего возвращаться домой, за что бороться. Я буду жить не в прошлом, а в будущем.
Буду мчаться навстречу женщине, которую люблю.
Элли
Я крепко обнимаю Монику, когда вижу, как Аарон побеждает в первой гонке сезона. Я чувствую, что для нас всё наконец встало на свои места. Я боюсь только одного. Расстояния между нами. Аарон будет занят гонками, а я буду на другом конце света. Он попросил меня поехать с ним в Австралию, но это же будет разовая поездка, верно? Разве это так плохо, что я хочу путешествовать с ним по миру? У других гонщиков нет женщин, которые болеют за них на каждой гонке. А Волк — альфа-самец. Ему нужна свобода. Могу ли я на самом деле доверять ему? Смогу ли я так долго оставаться в разлуке с ним? Мысль о пустой постели по ночам вызывает у меня тошноту. Я так быстро пристрастилась к нему.
— Что ж, любовь хорошо смотрится на лице Аарона. — Моника улыбается, видя, как Аарон бросается в объятия своей команды.
— А как
