и сипло, обреченно задает вопрос, на который уже сама знает ответ: — Он ведь не в командировке сейчас? И вернется, судя по всему, нескоро, так?
— Так, — коротко роняет Даня, опустив голову.
Я чувствую, что даже сейчас он продолжает корить себя за то, что не уследил за братом, не воспитал, не дожал. Не смог заменить ему отца, хотя и не должен был делать этого. Я молча нащупываю его ладонь под столом, сплетаю наши пальцы. «Ты не виноват», — произношу одними губами, и Даня считывает. Усмехнувшись, ласково целует меня в щеку.
— Награда настигла своего героя, — сокрушенно лепечет мать, сопоставив факты. — Получается, ты напрасно спас Свята десять лет назад? Я считала тебя преступником. Все считали!
— Мне казалось, мое отсутствие тебе легче будет пережить, — свободно пожимает плечами Богатырев, а я злюсь каждый раз, когда он недооценивает себя.
— С чего ты взял, Даня? — удивляется его мама. — У меня за вас одинаково сердце болит. Просто ты весь в отца. Не только внешность, но и характер взял. Всегда сам по себе, задиристый, сильный и не нуждаешься в поддержке, а Свят слабый, как я. Какая ему служба, господи! Так и знала, что ни к чему хорошему это не приведет.
Расстроившись, она судорожно хватает ртом воздух, тянется за своими лекарствами. Поднявшись с места, я спокойно подаю ей воды, помогаю выдавить таблетки из блистера, капаю сердечное в стакан.
Невольно представляю, как Даня жил в молодости. На пороховой бочке. В такой обстановке невольно берешь на себя больше, чем можешь вынести, просто потому что никто другой не готов помочь. Батя поневоле, который сам нуждается в любви, заботе и уютной семье.
— Жена у тебя хорошая, — шепчет мать, когда ей становится легче. — Я рада, что ты наконец-то остепенишься.
— Я тоже очень рад, — выдыхает Даня, расслабляясь, и бережно сжимает мою руку. Подносит к губам, целует тыльную сторону ладони. Я глажу его по щеке костяшками пальцев.
Мама с теплом изучает нас, а потом смотрит мне в глаза и с грустной улыбкой просит:
— Береги его. Я не смогла.
Мы обедаем в теплом семейном кругу, после чего забираем Макса с Матвеем — и вчетвером едем на природу. Даня показывает мне свои любимые укромные уголки, где он прятался от суровой реальности, и я влюбляюсь в них так же, как и он в свое время.
Дикий скалистый берег озера дарит умиротворение. Бескрайняя водная гладь покрыта легкой рябью, воздух наполнен свежестью и ароматом хвои. Вокруг — густой лес, в котором хочется потеряться и забыть обо всех невзгодах.
Мальчишки спускаются к воде, носятся наперегонки, пускают камешки и звонко смеются. Даня притягивает меня к себе, прижимается губами к макушке и дышит глубоко, шумно. Я прикрываю глаза, уложив голову ему на грудь, слушаю гулкое биение сердца, которое вовсе не железное.
— Я любил это место в детстве, — открывается он, на мгновение превращаясь в обычного недолюбленного мальчишку. — Мне казалось, вода смывает все беды и проблемы.
Сердечный ритм под моей щекой сбивается. Мой тоже. Стучим в унисон, как одно целое.
Я долюблю его, если никто не сумел.
Улыбнувшись, запрокидываю голову и касаюсь мужских губ своими. Мы целуемся трепетно, долго, вкусно, наслаждаясь друг другом, как в самом начале отношений, когда я была невинной, а он боялся меня тронуть. Мы возвращаемся в прошлое, стирая негативные воспоминания и заменяя их хорошими, а легкий ветерок уносит весь мрак в озеро. Мне так хочется сделать Даню счастливым, что я несмело предлагаю:
— Давай здесь поженимся?
* * *
Месяц спустя
Я в летящем свадебном платье с накидкой, легкая фата развевается на ветру, в волосах — живой цветок. Даня в сером костюме, который ему очень идет. Мы стоим друг напротив друга, повторяем клятвы любви и верности, зная, что нам не составит труда все их исполнить.
В уютном карельском ресторане с видом на озеро собрались наши самые близкие люди, в том числе… моя мать, которую пригласил Даня. Он считал необходимым получить ее благословение, и она его всё-таки дала. Может быть, это и правильно. Я устала от проклятий и войн. Хочу просто быть счастливой. В руках любимого мужчины, который кружит меня в первом танце жениха и невесты.
— Роди мне ещё одного ребёнка, Колючка? — неожиданно просит он, смотря на меня с такой любовью, что я захлебываюсь в чувствах. — Дочку хочу, похожую на тебя.
— Будет исполнено, — лукаво улыбаюсь, покосившись на ведущего, который как раз готовит главный сюрприз вечера. — Скорее, чем ты думаешь, Богатырев.
— Что?
— Тш-ш-ш, — укладываю палец на его губы.
Музыка умолкает, а из динамиков льется милый детский голосок:
«Привет, папа! Мы с мамой подготовили тебе сюрприз. У тебя уже есть сынок, о котором ты мечтал, — мой старший брат. Но я надеюсь, меня ты будешь любить так же сильно. Я — твой второй малыш».
Данила застывает как каменный истукан. Не до конца понимает, что происходит. Я беру его руку, прикладываю к своему пока ещё плоскому животу, и он импульсивно сминает пальцами ткань платья.
«Ты меня ещё не знаешь, но мама говорит, что ты лучший мужчина на свете, поэтому мне очень повезло, что именно ты будешь моим папой! С нетерпением жду встречи с тобой, мамой и братиком».
Пока идет запись, Данила неотрывно смотрит на меня, не дыша и не моргая, словно боится спугнуть момент. По грубой щеке катится скупая мужская слеза. Я поднимаюсь на носочки, ловлю ее губами. Заключив его шокированное лицо в ладони, нежно целую законного мужа.
Вокруг звучат слова поздравлений, аплодисменты и радостные возгласы, а мы будто в коконе. Есть только я, он, наш сын и будущий малыш, пол которого ещё неизвестен, но я почему-то уверена, что будет девочка. Богатырев захотел дочку, а приказы не обсуждаются.
— Скажи, Даня, в чем секрет? Врачи в один голос твердят, что у меня проблемы, из-за которых беременность сродни чуду, но с тобой у нас все получается с первого раза.
— Потому что ты моя женщина, а я твой мужчина, — хрипло шепчет он мне в губы, мягко целуя. — Мы созданы друг для друга, и у нас идеальная совместимость.
К нам подбегает радостный Макс, смеётся, рассказывает что-то, активно жестикулируя, но музыка заглушает слова. Данила подхватывает его на руки, чмокает в щеку, а я обнимаю своих самых дорогих мужчин. Мы неловко кружимся в танце, прильнув друг к другу. Наконец-то все на своих местах.
Семья после долгих скитаний воссоединилась — и мы больше никому не позволим украсть
