времена, и кто заставлял бы меня смеяться. Кого-то, кто любил бы меня так же сильно, как я люблю его, и никогда не давал бы мне повода сомневаться в этом.
Я хочу Люка. Я хочу от него всего. Вот что я ему скажу.
Мое сердцебиение приходит в норму, когда я, пыхтя, возвращаюсь на свою дорожку, мысленно роясь в своем гардеробе и планируя, что я надену, чтобы встретиться с ним. Я открываю калитку в своем саду и там, в конце дорожки, вижу две фигуры, сидящие у моей входной двери. Я чуть не обделалась, когда они оба встали и заговорили, перебивая друг друга.
— Кара…
— Кара…
* * *
О, черт возьми. Убейте меня прямо сейчас.
Люк здесь.
И Адам тоже.
Не могу в это поверить. Я вижу его впервые с тех пор, как он бросил меня, и мое сердце подскакивает к горлу, а желудок сжимается. Мне хочется плакать, кричать и проблеваться одновременно. Я чувствую, что меня шатает, мне жарко от бега, но я быстро остываю, покрываясь мурашками.
Адам прислоняется к двери, скрестив руки на груди. Я поражена видениями. Ему семнадцать, великолепный в не застёгнутой школьной рубашке. В двадцать три, подтянутый, с обнаженной грудью, красящий стены нашей спальни. В двадцать пять, такой красивый на ужине-сюрпризе по случаю моего дня рождения. А сейчас он уже совсем не тот мужчина. Мне требуется секунда, чтобы понять, что он меня больше не привлекает.
Не знаю, как долго я стою здесь, но, когда оборачиваюсь и вижу лицо Люка, мне хочется броситься к нему, закрыть его своим телом и защитить от Адама. Не потому, что я думаю, что Адам способен что-то ему сделать, а потому, что я не хочу, чтобы его грубая негативная энергия приближалась к самому доброму человеку, которого я когда-либо знала.
— Кто это, Кара? — спрашивает Адам, тыча большим пальцем в сторону Люка, не сводя с меня глаз.
Почему у меня такое чувство, будто я сделала что-то неправильное? Это место, где я выживала, нет, процветала сама по себе, без него. Это мой дом, моя жизнь, и мне больно видеть, как он стоит перед ним. Они оба снова начинают говорить одновременно, но у меня кружится голова, и я не слышу их и не слышу собственных мыслей.
— Сядьте оба, — шиплю я, беспокоясь, что соседи, если они поднимут шум, будут обедать вне дома еще несколько недель. Они делают, как им сказано, прижимаясь друг к другу на маленькой скамейке у моей двери. Адам усаживается, расставив ноги как можно шире, а Люк отодвигается от него как можно дальше.
Я отворачиваюсь от них, поднимаю голову к небу, чтобы сделать глубокий вдох, и только когда поворачиваюсь обратно, замечаю старую спортивную сумку Адама, стоящую на коврике у двери. О Боже.
— Люк. Ты в порядке?
— Да. Эм, — он потирает затылок и искоса смотрит на Адама. — Я просто хотел с тобой кое о чем поговорить.
О Боже, сейчас неподходящее время, но я так рада его видеть. Просто я не ожидала его увидеть сейчас, я хотела принять душ и что-нибудь съесть, чтобы не нервничать, а потом сто раз повторить то, что хочу ему сказать. Я совершенно не хотела признаваться в своих чувствах к нему, вся потная, на пороге своего дома, перед моим бывшим мудаком.
— Адам, почему ты здесь? — спрашиваю я, расхаживая перед ними из стороны в сторону.
— Нам нужно поговорить. И мой ключ не подходит. Ты сменила замки или что-то в этом роде?
— Ага, — усмехаюсь я. — Ты съехал год назад. Или ты думал, что просто так войдешь в дом?
— Это все еще мой дом. — Блядь. Нутром чуяла, что когда-нибудь это произойдет. Судя по всему, это все еще его дом. Да, я сменила замки, но я никогда не была до конца уверена в законности этого, и последнее, чего я хочу, — это устроить здесь скандал, в саду. Краем глаза замечаю, как Люк сжимает кулаки.
Он вернулся. Настоящий ублюдок, что заставляет меня разбираться с ним прямо сейчас. Я отбрасываю сумку Адама в сторону и достаю ключ из крошечного неудобного кармашка в моих леггинсах для бега. Я тысячу раз моргаю, чтобы сдержать слезы. Когда открываю дверь, они оба встают.
— Ладно, Адам, заходи в дом. Я приду через минуту. — Чувствую себя совершенно подавленной, когда он бросает самодовольную улыбку в сторону Люка. Одному богу известно, что здесь произошло до моего прихода. Как долго они оба меня здесь ждали?
Люк выглядит удрученным, и от выражения его лица у меня щемит в груди.
— Понимаю. Ладно. — Он вздыхает, засовывает руки в карманы и идет по тропинке.
— Люк, подожди, — зову я и бегу за ним, оглядываясь на Адама, который уже скрылся где-то в доме. — Почему ты здесь? Ты что-то хотел?
Я наблюдаю, как искажается его лицо, как открываются и закрываются его губы, пока он смотрит в землю. Я слегка наклоняю голову, пытаясь заставить его посмотреть на меня.
— Просто скажи.
Слова не идут мне на ум, и я чувствую, как в горле у меня встает ком, поэтому я выпрямляюсь, расправляю плечи и смотрю в небо. Мне так надоело плакать перед ним. Обычно он не появляется так внезапно, чтобы повидаться со мной, должно быть, у него была какая-то причина быть здесь.
— Скажи, о чем ты сейчас думаешь, Люк. — Он заключает меня в объятия, и я инстинктивно тоже обвиваю его руками. Это теплое, крепкое, любящее объятие, которое я не хочу прерывать, но он слишком быстро отстраняется, кончиками пальцев обхватывает мои запястья и опускает мои руки по швам.
— Ты думаешь, что твое сердце все еще принадлежит ему, — шепчет он. — Но это не так.
Я отступаю на шаг, скрещиваю руки на груди и задерживаю дыхание, ожидая, что будет дальше.
— Посмотри на себя. Ты вся напряжена, твой голос печален, ты выглядишь так, будто вот-вот заплачешь. Я не понимаю, зачем ты пригласила его войти.
Я тоже не знаю.
— Это сложно.
— Кара, послушай, — он
