но не сломана правая лодыжка, и я подозреваю, что у него сломаны два пальца на левой руке. Мы можем наложить на них шину.
— Твою мать, — Джек качает головой.
Сразу после игры, которую “Blades” уверенно выиграли, Арчер, Сойер и Джек вылетели со льда, чтобы приехать сюда. Я думаю, они надеялись, что утром будут провожать своего друга домой.
Я думаю, мы все обманывали себя.
— Но, разумеется, травма головы беспокоит нас больше всего. Всё, что мы можем сделать сейчас, — это наблюдать за отёком мозга и постепенно снижать дозу препаратов, чтобы вывести его из комы. Мы надеемся, что у него не будет каких-либо серьезных повреждений мозга. Результаты обследований в этом плане нас обнадёжили, хотя стопроцентной уверенности быть не может. Когда его доставили в приёмное отделение, он испытывал невероятную боль. Я, честно говоря, удивлён, что он вообще оставался частично в сознании.
— А я нет, — выпаливает Арчер. — И когда он проснется и у вас будет возможность поговорить с ним, вы поймете, что я имею в виду, — говорит он доктору, вызывая у всех нас приглушенный смех.
Доктор поднимается и направляется к двери.
— Мне жаль, что пока я не могу сообщить вам больше информации. Я вернусь к вам, как только мы закончим МРТ и Томми переведут в палату, куда будет разрешён доступ посетителей.
С этими словами он выходит за дверь и тихо закрывает её за собой.
— Кертиса чёртова Фримена нужно наказать по всей строгости, — выпаливает Арчер.
Сойер качает головой.
— У Кертиса чистый послужной список. Максимум, что ему грозит — штраф.
Как бы это ни было неприятно, Сойер прав. Кертис хотел убрать Томми, возможно, даже причинить ему вред. Но это хоккей, и я почти уверена, что он не собирался госпитализировать Томми. То, как Томми упал, было чистой случайностью, как объяснил доктор.
— От всего этого у меня просто выворачивает желудок, — Дженсен засовывает руки в карманы своих брюк, переводя взгляд на Джона. — В лучшем случае Томми выбыл до конца сезона и ещё долго будет ходить на костылях.
— В худшем случае он никогда больше не будет играть в хоккей, — Арчер проводит рукой по волосам.
— Нет, — быстро поправляю я его. — Худший вариант — когда он очнётся, и его повреждения окажутся такими, что он больше не сможет взять в руки клюшку и кататься на коньках.
Холт подходит и встает передо мной, наклоняясь чтобы взять мою руку в свою. В другой руке у него ключи от моей машины.
— Давай, Джен. Я отвезу вас с Хелен к тебе домой, чтобы вы могли принять душ и немного отдохнуть. Прямо сейчас мы мало что можем сделать.
— Я не могу оставить его, — шепчу я, вставая и обнимая брата за шею.
Мне нужно, чтобы Холт успокоил меня, сказал, что всё будет хорошо. Как он делал всегда.
— Он спас меня от нападения, Холт. Он спас меня, когда я была уверена, что он плохой человек. Но он всё исправил, показал мне, какой он на самом деле. И теперь... — я зарываюсь лицом в его грудь. — И теперь всё снова может измениться. Мне нужно, чтобы с ним всё было в порядке. С ним должно быть всё в порядке.
Холт проводит ладонью по моим волосам, обхватывая затылок своей огромной ладонью.
— Посмотри на меня, Джен.
Я отстраняюсь на несколько дюймов и смотрю на него снизу вверх.
— Я обещаю тебе, что с Томми ничего не случится. В этой комнате слишком много людей, желающих, чтобы он выкарабкался и прожил долгую, счастливую и здоровую жизнь, — он кладет подбородок мне на макушку, испуская медленный, успокаивающий вдох, который рассеивает мою панику. — Включая меня.
ГЛАВА 44
ДЖЕННА
— Когда мы можем ожидать, что он полностью проснется? — сидя у постели Томми, рядом с которой я находилась последние пять дней после того удара, я задаю его врачу один и тот же вопрос, который задавала снова и снова.
Он поправляет кислородную маску на лице Томми, а затем берет медицинскую карту Томми и делает несколько заметок.
— Трудно сказать, мисс Миллер. Но Томми сильный спортсмен, и уже появляются признаки того, что кислородная маска ему не нужна. Он хорошо перенес отключение от аппарата искусственной вентиляции легких. На самом деле, даже лучше, чем я ожидал.
Это лучшие новости, которые я получила с момента прихода в больницу, и я достаю телефон, чтобы отправить сообщение Хелен. Она вернулась в квартиру Томми, убирается.
Какова мать, таков и сын.
Я кладу телефон на край матраса Томми и спрашиваю доктора, когда он поворачивается, чтобы выйти.
— Могу ли я ещё чем-нибудь помочь?
Я снова сосредотачиваюсь на Томми. Он выглядит таким умиротворенным, несмотря на борьбу, через которую проходило, и всё ещё проходит, его тело.
— Учитывая участившиеся движения ног и лица, которые мы наблюдали за последние сорок восемь часов, я бы предположил, что сознание Томми становится более осознанным. Хотя он ничего не видит, он может слышать вас. Многие пациенты сообщали об этом, когда они полностью выходили из комы. Чтобы помочь ему ориентироваться, вы можете говорить с ним напрямую и напоминать, что вы, его семья и друзья — все рядом.
Так что, по сути, мне нужно продолжать делать всё, что я делала с тех пор, как его положили в машину скорой помощи.
Я благодарно улыбаюсь доктору, когда он направляется к двери.
Когда дверь закрывается, вокруг остается только тишина и непрерывное пискание аппаратов, которые помогают поддерживать жизнь моего парня. Я благодарна каждому человеку и каждому прибору, сыгравшему свою роль, но понимаю, что медицина может сделать не так уж много. Теперь все зависит от Томми — проснуться и подтвердить то, что показали снимки.
Что нет существенных признаков повреждения головного мозга.
На моём телефоне высвечивается входящее сообщение, и я открываю его, ожидая ответа от Хелен.
Коллинз
Дженна, поскольку я знаю, что прямо сейчас ты будешь только у его постели, мне нужно, чтобы ты кое-что сказала своему парню...
Вообще-то, я сегодня ходила в спортзал. Да. Я занималась. Я так переживаю из-за всего этого. Так что, ради Бога, и чтобы избавить меня от необходимости проходить через это испытание снова, не мог бы он, пожалуйста, наконец проснуться и быть в порядке? Заранее спасибо.
Я тихо фыркаю от смеха.
— Томми, — шепчу я, нежно сжимая его здоровую руку. — Коллинз тренируется — она так переживает за тебя. Так что ты должен знать, как сильно тебя любят здесь.
Я жду
