его, окидывая взглядом, и, кивнув, прячет в карман.
- Вадим, что с тобой творится? Что это за девка с тобой? Где Карина?
- Ху*ня всякая творится, а Карина, нас*ать на нее, не жена - сука, самая настоящая.
- Ты из-за этого ходишь по городу под кайфом, еще и с какой-то "прости господи"?
- Нет. Если бы ты знал, как я попал, про жену мою вообще бы не думал.
- Что? Как?
- Не спрашивай, меньше знаешь, крепче спишь. А ты что?
- А что я? - не понимаю его вопроса.
- С женой твоей как? Слышал, у тебя сын родился, поздравляю. У моей Карины после родов, все как камень стало, а у твоей?
- Бл*, Вадим, что ты несешь? На х*й все это, ты и так испортил мне жизнь своим вмешательством. Почему тебя так интересует моя жена? Я до сих пор не могу вымолить ее прошения за ту ночь.
- Да потому что телка отменная, вот и все. Потра*али и забыли, как всегда было. Нафига ты вообще с ней носишься? Прощения просишь? Брат, она дочь человека, уничтожившего твою семью, на х*й ее, надо было тогда все-таки дать мне ее тра*нуть, может, и твои мозги стали бы на место. Она ничем не лучше любой другой, да, на лице ничего, и фигура роскошная, во всяком случае, была до родов. А в остальном та же дырка, что и другие.
- Бл*, она мне сына родила, она лучше, закрой рот, пока не врезал, - а Вадим перебивает, не давая договорить.
- Так врежь, давай, - провоцирует, - ты уверен, что сын твой? Она была не против и со мной потра*аться, не удивлюсь, если ты еще и рогатый ходишь. - Я не выдерживаю, и мой кулак летит прямо в его челюсть. Вадим усмехаясь, выплевывает кровь на пол.
- Ну, ты и придурок, ради бабы такое творишь.
- Это ты придурок, долбанутый, чтобы я, бл*, больше тебя не слышал, знать тебя не хочу, - выплевываю, беря его за шкирку и выпроваживаю за дверь. Но стоит нам сделать пару шагов на улицу, как слышу выстрелы, и тело Вадима заваливается на меня. Мы падаем на спину вместе, я чувствую острую боль в боку, и тяжелый вес уже бывшего друга.
- Слезь с меня, придурок, - рычу и отталкиваю его, но он ничего не отвечает, а лицо, оказавшееся возле моей головы, не выражает никаких эмоций.
В ушах стоит звон, телка, выбежав из машины, что-то кричит и бежит к нам, а я, приподнимаясь, смотрю на друга еще раз и понимаю, что он мертв.
Спустя короткое время приезжает скорая, забирая меня в больницу, пуля попала в живот, не задев жизненно важных органов, и вылетела. Вадиму повезло меньше, несколько пуль достигли своей цели. Видимо, он еще более серьезно вляпался, чем сам думал.
Я жалел о том, что наговорил, Вадим был под кайфом, многое не осознавал, а теперь его уже и нет. Меня отвезли в больницу, осмотрели, залатали рану, а потом полицейские долго расспрашивали, видел ли я стрелявшего, но я не видел ничего. Да, была какая-то машина, но я был сконцентрирован на выпроваживании друга из своей жизни.
В больнице меня хотели оставить до утра, но ведь ничего серьезного не произошло, так зачем мне там лежать? Лучше дома или к сыну поехать. Разругался там со всеми, и под свою ответственность убрался подальше, но, посмотрев на часы, понял, что уже поздно куда-либо ехать. Мама дома причитала, жалея и плача, а я лег на диван и уставился в потолок. Все так неправильно, СТО мое, но нет ни капли радости.
- Лера приедет, - заходит в мою комнату мама.
- То есть? - не понимаю, к чему она это вообще сказала.
- Я ей позвонила, все рассказала, она сейчас приедет.
- Мама, ты думаешь своей головой? Что ты ей сказала? Как ты вообще узнала ее номер?
- Твой телефон в коридоре, взяла номер и позвонила, сказав правду, она все-таки твоя жена.
- Мам, ты представляешь себе, как сейчас себя накрутила моя мнительная жена, она же ребенка кормит, такое нельзя говорить.
- Но, сын, она имеет право знать.
- Да, но не ночью же, - вздыхаю, поправляя волосы. И вот зачем она вмешалась? - Мам, уйди, ладно? Ты уже все, что только можно было, сделала.
Приехавшая Лера только раздражала своей жалостью, я хотел, чтобы она вернулась ко мне, но не так... Не под влиянием острых эмоций, она должна была решить сама, а не под гнетом обстоятельств. Осознанно придти ко мне, а не прибежать, переживая за мою жизнь. Я пытался ее успокоить, говорить ровно. Мне нужно было, что она пришла по доброй воле, а она... Не знаю, что она себе подумала, но Лера со слезами сбежала.
- Балбес, - слышу голос матери за спиной.
- Мам, не лезь, куда не просят.
- Она тебя любит, а ты, дурак, отталкиваешь.
- Я не дурак, я хочу, чтобы она понимала, серьезно понимала, чего она хочет.
- А ты думаешь, то, что она приехала через полчаса после моего звонка, ни о чем не говорит?
- Говорит лишь о том, что она меня любит, но я это и так знаю, а этого недостаточно, во всяком случае, не для нас.
- Ты многого от нее хочешь, сын.
- Разве? Я ее муж, я хочу им быть полноценно, а не вот это непонятно что.
- Ей нужно время, ты сам виноват. Она еще такая молоденькая, а ты от нее хочешь решений взрослой женщины.
- Да, мам, да, знаю, я все испортил, но она не девочка, она мама.
- Ты несправедлив.
- Нет, мам, я как раз-таки вижу ситуацию трезво, это ты что-то себе придумала.
- Я просто думаю, что ты зря ее оттолкнул
