вслед за ним. В руки своего медведя.
Вибрация телефона в кармане ощущается трепетом внизу живота.
Хозяин: Выезжаю. Буду через сорок минут. Привезти что-то?
Сладкое тягучее предвкушение встречи покалывает кончики пальцев, когда начинаю набирать ему ответное сообщение — что ничего не нужно, для полного счастья мне достаточно только его и наших двадцать четыре часа вдвоем.
Но не успеваю отправить, потому что дверь спальни открывается, и в кухню заходит Сергей.
Я медленно роняю телефон обратно в карман домашних шорт, отмечая, что муж уже собран, но… что-то не так. Он страшный модник, всегда строго придирчиво следит за тем, во что одет и как это между собой сочетается, но даже он не поехал бы к матери на дачу в светлых чиносах, модном поло от «Лакост» и легких мокасинах, явно абсолютно не пригодных для загородной пыли. Сергей пахнет дорогим парфюмом и выглядит как модель из каталога счастливой жизни, а не как человек, которому предстоит целые сутки решать жилищно-бытовые проблемы.
Мое тревожное предчувствие дополняет улыбка на его лице — та самая, после которого он обычно сообщает, что приготовил офигенный сюрприз и ждет восторженных аплодисментов.
Обычно у меня на нее случается нервный тик правого века, но сегодня — сейчас — случается приступ злой тошноты.
— Что? — Сергей ловит мой взгляд, проводит руками по своей груди, как будто пытается понять, что не так.
— Ты точно собрался к матери на дачу заниматься сантехникой или у меня появился повод для беспокойства? — пытаюсь шутить услышанной где-то фразой. Ревности к нему у меня нет. Это мерзко, но, если бы он вдруг сообщил, что у него есть другая — я бы испытала облегчение, потому что это сняло бы с меня часть ответственности на разрушенный десятилетний брак. Но у Сергея никого нет — я в этом абсолютно уверена.
Сергей продолжает загадочно улыбаться, подходит ко мне и целуя в макушку, говорит:
— Пей быстрее кофе, Сола. Нам уже пора.
— Пора? — Я замираю, боясь сделать глоток. — Нам? Серёж, слушай, сантехникой у твоей матери я точно не собираюсь заниматься. И ты обещал, что больше не заставишь меня ночевать с ней в одних стенах.
Собственный голос звучит раздраженно — Сергей тяжело вздыхает, а потом отстраняется, кладет руки мне на плечи и заглядывает в лицо.
Ощущение надвигающейся катастрофы окончательно трансформируется в тяжелый гул в ушах.
— Мама отменяется. — Муж подмигивает, сияя как начищенный пятак. — Я нанял бригаду, они все сделают сами под ключ, без моего участия. А мы... Мы едем отдыхать.
— Куда? — Мой голос садится до уровня звуков, которые может издавать только тяжело пораженное ангиной горло.
— Сюрприз! — торжественно объявляет он, раскинув руки. — Я забронировал люкс в «Green Park». СПА, массажи, лес, ужин при свечах. Все выходные — только ты и я. Никакой работы, никаких телефонов, никакой бытовухи. Полный детокс и перезагрузка.
Кажется, мое тело за секунду покрывается маленькими красными прыщиками аллергической реакции на слово «сюрприз».
Чашка выскальзывает из онемевших пальцев, ударяется об пол и с оглушительным треском разлетается на множество мелких осколков. Темная, горячая жидкость растекается по белоснежной плитке, которой отделена рабочая зона возле плиты и тумб.
— Черт… — Я хватаю салфетку, начинаю судорожно, хаотично промокать пятно, размазывая его еще больше. Руки трясутся так, будто у меня припадок.
— Осторожно, не обожгись! — Сергей тут же оказывается рядом, перехватывает мои запястья и рывком поднимает обратно на ноги. — Сола, ты чего?
— Плохие ассоциации с сюрпризами, — говорю то, что лезет в голову. Пятно кофе на полу уже остыло и добралось до пальцев на моих ногах. Мне хочется кричать. Или выть. Закатить истерику с битьем посуды, прикинуться мертвой. Что угодно, лишь бы он больше никогда — НИКОГДА! — не смел решать за меня, куда ехать и что делать. Не смел распоряжаться моим, блядь, временем! — Сергей, у меня вообще-то были планы…
— Какие планы? — Муж меня даже не дослушивает — улыбается как Мистер совершенство и заботливо вытирает мои ладони салфеткой, проверяя, не порезалась ли я.
— Работа, — лепечу онемевшими губами, заранее зная, что это не сработает. Не сегодня.
— Никакой работы, все, — категоричность Сергея подтверждает мои худшие опасения. — Я уже позвонил твоей помощнице, сказал, что будешь офлайн два дня, и чтобы она тебя не трогала, даже если небо решит упасть на землю.
Я мотаю головой — нет, не хочу.
Муж не замечает — сгребает меня в охапку, тянет на себя, прижимая так сильно, будто собирается задушить. А мои руки болтаются вдоль тела как развязанные шнурки — и ни одна мышца в моем теле, ни одно нервное окончание не отзывается, чтобы хотя бы попытаться обнять его в ответ.
— Сол, слушай… У нас в последнее время все как-то… натянуто. Думаешь, я не чувствую, не понимаю?
Отпусти меня, Серёж, пожалуйста…
Мой рот беспомощно открывается и закрывается, не проронив ни звука.
— Нам нужно побыть вдвоем — расслабиться, выпить, забыть о том, что случилось в последние месяцы и вспомнить, кто мы друг для друга. — Его руки шарят по моей спине, пальцы на секунду забираются под топ. Я инстинктивно пытаюсь отодвинуться — и для этого мне приходится сильнее вжаться в него грудью. Сергей трактует этот жест как будто я оттаяла. Слышу над головой вздох облегчения. — Все будет хорошо, родная. Я обещаю.
Он отодвигает меня на вытянутых руках, наклоняется, чтобы наши глаза были на одном уровне — и смотрит. Смотрит с такой невыносимой любовью и удушающей заботой, что я начинаю чувствовать себя приговоренной к мягкой смерти. Через удушение — шелковой петлей, которую мой муж затягивает медленно и с милой улыбкой.
Я в ловушке.
Я не могу сказать «нет». Какая причина? «Я не хочу в СПА и не хочу спасать наш брак»? «Я хочу остаться дома и смотреть в стену»? Боже, даже в моей голове это звучит как бред сумасшедшего.
Скажи ему, Сола. Открой рот и признайся, что спасать уже нечего, что ты сказала: «Я люблю тебя» другому мужчине.
— Ты самый дорогой для меня человек, Сола. Я даже представить не могу, что… — Что именно он не может представить, отлично видно по гримасе страдания, которая перекашивает его лицо почти до неузнаваемости. Он снова прижимает меня к себе, на этот раз так сильно, что выжимает из моих легких последние капли воздуха. — Прости, если я где-то что-то упустил. Я все исправлю.
Кажется, если я сейчас признаюсь, что люблю другого или даже просто скажу, что хочу развод — муж истечет кровью прямо у меня на
