Тара смогла подать гражданский иск против тренера Керра за растление. Но именно Дин нашел еще один кусочек головоломки, начав работать над собственным подкастом. Оказалось, что тренер торговал опиатами и стероидами и использовал учеников для их продажи.
В маленьком городке можно было бы заподозрить подростка в торговле травкой, но чтобы что-то посерьезнее? Никто не предполагал, что они причастны к проблеме наркотиков в округе. Более того, Керр признался, что ввел Джейсону Киппу дозу, от которой тот упал со смотровой площадки. А все потому, что Джейсон хотел выйти из круга наркоторговцев Керра.
Керр не скоро выйдет из тюрьмы, и это вполне устраивало жителей Шейди-Коув. Они выздоравливали. И Эмерсон в том числе. Она еще не была готова к путешествиям вдали от дома, но проводила больше времени на улице, с Треем, и это был первый шаг.
Я тоже почувствовала это исцеление, эти первые проблески умиротворения. Когда клала руку на сердце, я чувствовала Эйвери рядом. Она всегда была со мной, куда бы я ни пошла. И это всегда будет происходить повсюду, потому что, несмотря на все, что произошло, я все еще была полна решимости дать жертвам право голоса.
Теперь со мной был только Кольт. Мы работали над делами отсюда, а потом я отправлялась на неделю или две на место, всегда стремясь вернуться домой, к нему, когда все закончится.
Кто-то прочистил горло, отвлекая меня от мыслей, и я повернулась, чтобы посмотреть на отца. Он выглядел иначе. Не тот отец, каким был до исчезновения Эйвери, и не тот, каким стал в первые годы после ее исчезновения; он был совершенно другим. И хотя я любила все три версии, эта нравилась мне больше всего.
— Ты готова? — спросил он с нежной улыбкой на губах. — Мама как раз достает свечи.
Я кивнула, в моей груди бурлили бесчисленные эмоции.
— Спасибо, что делаете это.
Мы устроили поминки в Огайо после того, как официальные лица вернули нам Эйвери. Я услышала бесчисленное множество историй обо всех жизнях, в которых участвовала моя сестра, обо всех способах, которыми она будет жить дальше. Но мне нужно было кое-что сделать для себя, для нас и для той связи, которая всегда будет только нашей.
Отец переместился в мое пространство, что теперь делал с легкостью, и притянул меня к себе, положив подбородок мне на голову.
— Она бы так гордилась тобой. И ей бы понравилось, что мы помним ее такой.
Мое горло сжалось, но теперь уже не от боли. Это было от избытка благодарности. Я получила привилегию любить Эйвери двадцать два года в этой жизни и вечно в следующей.
— Я скучаю по ней, — прошептала я.
— Это никогда не прекратится, — сказал папа.
— Это знак того, что я так сильно люблю ее.
— Да, — отозвался он, отпустив меня при звуке голосов за спиной.
Мы повернулись и увидели, что к нам идут Кольт и мама, а вокруг них крутятся Боузер и Татер. Наши с Кольтом животные тоже нашли общий язык. Лучше всего они ладили между собой, когда доставляли нам массу неприятностей, но мы принимали их в любом случае.
Я восприняла их появление как знак. Наклонилась, чтобы поднять венок из полевых цветов, бледно-розовый, который, как я знала, понравился бы Эйвери. В нем лежал ее прах в пакете из особого материала, который медленно растворится в воде, как только доберется на мелководье, где она наконец обретет покой.
Когда выпрямилась, сильные руки обхватили меня, притягивая к телу, которое всегда было моим убежищем. Кольт губами коснулся моего виска.
— Ты в порядке?
Я кивнула, прижавшись к его груди.
— Пора.
Мама улыбнулась мне, когда солнце опустилось за горы и засияли первые звезды.
— Звездное небо всегда было ее любимым.
Мои глаза наполнились слезами, когда я улыбнулась в ответ.
— С первого идеального созвездия на нашем потолке.
Мама рассмеялась, и вместе с этим у нее выступили слезы.
— Я проклинала себя за то, что купила вам, девочки, эти светящиеся в темноте наклейки. Вы клеили их повсюду.
Я проглотила воспоминания, сохраняя их в себе.
— Но теперь они будут освещать ей дорогу домой.
Мама кивнула, шмыгнула носом и зажгла свечи, которые держал Кольт. Он, в свою очередь, передал одну свечу ей и моему отцу, а две держал в руке. На мгновение мы все замерли в тишине, животные притихли, словно считав наше настроение. Я держала венок одной рукой, а другую положила на сердце.
— Ты всегда со мной, — прошептала я.
Выйдя из объятий Кольта, я вошла в воду, ее прохлада доходила мне до колен. Я положила венок на поверхность и, мягко подтолкнув его, наконец освободила Эйвери.
Кольт, как и всегда, встретил меня на мелководье. Мои ноги погрузились в песчаное дно, но я не чувствовала паники. Только спокойствие. Потому что знала, что он всегда выведет меня из мелководья к тому кусочку звездного света, который мы украли для себя.
ЭПИЛОГ
РИДЛИ
ГОД СПУСТЯ
Я не хочу хвастаться, но у меня был лучший вид из окна в доме. Это массивное трехстворчатое окно в художественной студии Эмерсон выходило на задний двор, за которым Трей ухаживал все те годы, когда она не могла делать это сама, и за которым они теперь ухаживали вместе. Потому что Эмерсон становилась все смелее и смелее, когда речь заходила о жизни за пределами этих четырех стен.
Но сегодня эта храбрость должна была проявиться в полную силу. Потому что все наши с Кольтом близкие заполнили задний сад. Когда Кольт предложил мне выйти за него замуж, я рассматривала только два места: у нашего домика на озере или здесь, где я впервые призналась Кольту в любви.
Он хотел, чтобы я была уверена. Уверена в том, что ничто не омрачит этот день для меня, ведь здесь на меня напали. Но как это может быть, когда нас окружает столько любви?
Я усмехнулась, увидев Дина в черном-пречерном костюме и с черным лаком на ногтях. Они с Эйсом о чем-то разговаривали. Эйс стал наставником Дина, и я знала, что Дин очень хотел рассказать о мотоклубе «Дьяволы» в своем следующем сезоне подкаста. К счастью, Эйс нашел его забавным, а не счел угрозой. И надо сказать, что он выглядел довольно элегантно в черной рубашке с крошечными пуговицами в виде черепов.
Но он ни шел ни в какое сравнение с моим Сэмом. Мой приемный дедушка, который взял на себя труд научить меня играть в шахматы, был
