смотрела прямо в красивое лицо, а затем молча встала.
— Все вопросы с этого дня вы решаете через мою редакцию, — отчеканила зло и высокомерно. — На сегодня встреча закончена.
— Алена! — он схватил ее за локоть, останавливая. Дана замерла, глядя на его руку, крепко державшую ее. — Простите…. — внезапно изменил тон Марат. В его голосе появились такие знакомые ей бархатистые нотки, — простите… уделите мне десять минут, — и вот он уже просил ее остаться. Женщина помедлила, зная, что Марата великолепно умеет манипулировать своими эмоциями, голосом, жестами и другими людьми. И все же молча кивнула.
— Десять минут, — отрезала все так же холодно, не попадаясь под очарование.
— Вы наводили справки обо мне, — сейчас Марат говорил спокойно, ровно выкладывая факты, — но при этом встречались с моими конкурентами. С конкурентом.
— Я пишу об агропромышленном комплексе, Марат Рустамович, — фыркнула женщина, — вы не единственные его представитель. У меня таких как вы — список, согласованный редакцией. А что касается моих справок, наверное, любая бы женщина стала наводить их о мужчине от которого ей каждое утро приносят по букету. Особенно когда букеты приходят с записками, которые читаются как ультиматумы.
Марат фыркнул — то ли от смеха, то ли от досады. Уголок его рта дернулся, но улыбка не получилась.
— То есть…. — он отвел глаза, — я не очередной объект ваших расследований?
Женщина откровенно и громко рассмеялась.
— Марат Рустамович, — в голосе Даны появился яд, и он был абсолютно искренним, — что вы, что Яров, что другие члены моего списка…. Скажем так…. Слишком мелкая рыба для моих расследований. Я охочусь за теми, кто…. Покрупнее.
Впервые в жизни Дана увидела как кровь ударила в лицо ее мужа. Сама не ожидая, она от души врезала по его самолюбию. Больно врезала. И если бы Яров только пожал плечами, у Лодыгина на доли секунды перекосило лицо.
— Значит, — прошипел он, — мелкая рыба… вы поэтому проигнорировали мои….
— Нет, — перебила Дана, понимая, что пора включать мед. — Нет. Все дело в том, что когда я готовлю материал — я не отвлекаюсь на другое. И тем более не хочу быть аффилированной с теми, о ком пишу. Это называется журналистская этика. Личные отношения не должны повлиять на объективность. Даже если… — она слегка опустила глаза, — человек мне нравится.
Оба молчали какое-то время. Лодыгин тихо попросил подошедшую хозяйку сделать ему кофе, Дана — чай.
— Умеете вы приземлять, Алена Богдановна, — первым начал Марат, — настоящая акула пера.
— Что поделать, — Дана пожала плечами, но в голосе ее уже не было холода, только легкая грусть. — Работая с разными людьми приходится учится ставить границы, Марат… Рустамович, — она позволила себе запнуться на отчестве, чтобы назвать по имени. Мягко, нежно, перекатывая имя как мурчанье довольной кошки. — Слишком много охотников на легкую добычу…
— Легкую…. — рассмеялся он, опуская глаза к кофе и потирая пальцами салфетку. Так, словно прикасался к ее руке, лежавшей недалеко. Словно ее хотел погладить. — Вас при всем желании легкой не назовешь. И легкомысленной тоже…
— А вот и вторая причина сбора информации о вас, — ровно заметила Дана. — Ваша служба безопасности не таясь роется в моей биографии. Не очень деликатно, между прочим.
Марат кивнул, признавая ее правоту. Он поднял взгляд — голубые глаза потеплели, стали сине-голубыми в свете лампы над столом. В них мелькнуло что-то опасно близкое к нежности, но тут же спряталось за привычной иронией.
— Простите еще раз… это их работа, Алена. Тем более, что вы личность незаурядная. Девушка из провинции, сделавшая карьеру в Москве и за границей…. Редкость.
— Ну, допустим, — Дана тоже улыбнулась, — что за границей я ничего не сделала, только получила опыт. Да, бесценный, сложный, порой жестокий, но всего лишь опыт…. — в голосе снова прозвучала тщательно выверенная грусть. Рука Марата скользнула чуть ближе — медленно, как будто он проверял, не отшатнется ли она. Кончики его пальцев почти коснулись ее кожи — не прикоснулись, но тепло от них уже ощущалось. Дана почувствовала, как по запястью пробежала волна — не страх, не отвращение, а тепло. Она не отдернула руку. Только чуть повернула ладонь — едва заметно, но достаточно, чтобы их мизинцы соприкоснулись на долю секунды.
Марат замер. Дыхание его стало глубже, медленнее.
— Даже для… опыта — это уже не мало, — тихо сказал он. — Тем более, что опыт позволил вам купить квартиру в Москве без кредитов, получить работу в одном из старейших изданий….
Дана улыбнулась.
— Вот что вас волнует, Марат, — она не стала даже прибавлять отчество. — Откуда это все у меня…. Успокойтесь, ларчик открывается весьма и весьма просто — у меня был любовник. Довольно высокопоставленный и обеспеченный мужчина. Щедрый.
Вот теперь ей удалось его удивить. Марат убрал руку от ее руки и откинулся на мягком кресле. В голубых глазах мелькнуло что-то острое — не злость, не ревность даже, а почти болезненное любопытство.
— Неожиданное признание, — заметил он тихо, с легкой хрипотцой. — И очень прямое.
Дана приподняла бровь — движение получилось легким, игривым, но глаза остались серьезными.
— А что, — спросила она, — вам, мужчинам можно иметь любовниц, а нам, женщинам, нельзя?
— Я всегда считал, — откашлялся он, — что женщины…. Хотят стабильности. Доверия. Ответственности.
— Хотят стать женами, — договорила за него Дана, и хрустально рассмеялась. — Статус жены в нашем мире, Марат Рустамович, совершенно не гарантия ни любви, ни верности, ни стабильности. Вам ли этого не знать? — она чуть прищурила глаза.
Марат досадливо поморщился, признавая ее правоту.
— Любовница — это по крайней мере честно, — продолжила Дана. — Условия обговариваются на берегу, все понимают и принимают правила. Если, конечно, люди не глупые. И порой, — она снова покачала головой, — именно любовницы получают то, чего никогда не получить женам — стабильность, обеспеченность и независимость. Билет в жизнь. Возможность стать кем-то, а не просто приложением к мужчине. Старт.
— А порой и любовь… — вздохнул Лодыгин.
— Да, — согласилась с ним Дана, — а порой и любовь. Настоящую, а не вымороженную штампом в паспорте.
Она не отводила глаз. Между ними повисла тишина — не тяжелая, не враждебная, а та, в которой слышно дыхание друг друга. Рука Марата накрыла ее ладонь своей. Пальцы переплелись — не сильно, но достаточно, чтобы тепло стало общим.
— Ты получила свою любовь? — хрипло спросил он, удерживая ее глазами.
— Нет, — ответила она, чуть заметно облизав губы, отчего зрачки мужчины расширились, выдавая желание, — я получила честность. И ту самую стабильность. Мы не любили, но уважали друг друга, и да, он помог мне в жизни, получая от меня то, чего никогда не получал
