для того, кто погружается под воду.
Дима всегда был для меня особенным человеком, и я приходила в ужас от того, что чуть не оттолкнула его собственным руками. Еще буквально полшага. А он все это время даже не снимал моего кулона.
— Насть, у тебя глаза красные, как будто стеклянные. Ты себя как чувствуешь? — Дима приложил руку ко лбу и нахмурился. — Может, температуру померяем?
— Дмитрий Александрович, ну хватит. Все хорошо со мной. — Как будто специально у меня из груди вырвался кашель. — Просто акклиматизация.
— Ты начала кашлять, когда мы еще не уехали. Не надо было пока никуда ехать, вдруг разболеешься.
— Так, не включай паникера, родной. Все со мной нормально. Чтобы ты успокоился, выпью таблетку. Горло успокоиться, и я не буду кашлять, хорошо? Все и ладненько, — ответила я, так и не дождавшись его ответа.
Дима не был настроен на романтический лад, поэтому я решила высушить волосы и переодеться в свой выходной лук. Дима сменил домашние штаны и футболку на легкий свитерок темно-синего цвета и черные джинсы. Дело близилось к вечеру, и я взяла с собой кожаную курточку. Кажется, меня начинало познабливать.
Вечером город преображался. Улицы освещались не только теплым светом фонарей, но и освещением, которое исходило от витрин магазинов и их ярких вывесок, от фар машин, которые проезжали слишком часто, чтобы мы могли побыть в тишине, от луны, которая с каждым часом становилось все яснее и начинала укрывать своим светом землю. Мы шли неспеша, держась за руки и почти не разговаривали. Но это было настолько комфортное молчание, что так гулять я могла еще очень и очень долго.
— Ты голодная? — наконец прервал молчание Дима.
— Если честно, не очень. Но я бы что-то выпила. Кофе, например. — Я подняла голову и с надеждой посмотрела на преподавателя. — Дмитрий Александрович, сделаете исключение ради мини-отпуска?
— Нет, Скворцова. Даже не надейтесь, со мной вы кофе пить не будете. — Дима мне нахально подмигнул, а потом завел нас в кафе.
Мы сели за столик в середине зала рядом с окном. К нам подошел официант, и Дима заказал себе картошку по-домашнему, а я ограничилась лишь чаем. Аппетита действительно не было. Ну хоть спасибо, что кофе при мне пить не стал, несмотря на то что, когда меня не было рядом, Дима пил только его.
— Настя, мне уже озвучивать свои мысли насчет того, что ты решила ограничиться только чаем.
— Дмитрий Александрович, я знаю вас уже достаточно давно, и не думала, что вы такой переживательный. Но мне приятно, — я сделала глоток горячего чая, и по телу разлилось приятное тепло.
— Ладно, извини. Просто не люблю, когда ты болеешь. — Дима будто смутился от своих собственных слов и опустил взгляд в тарелку.
Я потянулась через стол к его руке и накрыла ее своей.
— Все хорошо. Не переживай, пожалуйста. И вообще, мы тут всего на пару дней, давай проведем их как надо, а то потом опять моя учеба, твоя работа и Егор.
— Егор даже сейчас никуда не делся, Насть. Он мне писал недавно, что после командировки хочет встретиться.
Я даже поперхнулась чаем.
— Зачем? Думаешь, брат что-то подозревает?
— Во-первых, не грызи ногти. Во-вторых, не думаю, что по этому поводу. Если было бы так, то он вряд ли был таким спокойным.
— Ладно. Посмотрим, что он хочет.
Мы закончили ужин, Дима оплатил счет, и потихоньку пошли в сторону гостиницы. Прохладный вечерний воздух чуть холодил легкие. Шаг был неспешным, размеренным. Мне хотелось вернуться в гостиницу быстрее. Но Диму я торопить не хотела. Он выглядел слишком спокойным.
— О чем задумалась?
— Да так, о своем, о девичьем. А ты о чем думаешь?
— Честно, ни о чем. Наверное, такое впервые за долгое время.
— И все это благодаря мне. Если бы я тебя не вытащила, так и сидел бы за своими лекциями и портил бы глаза.
— Не могу не согласиться. — Дима поцеловал меня в руку, и всю оставшуюся дорогу в пять минут мы прошли молча.
Вид с седьмого этажа именно ночью был просто потрясающий. Я видела огни, которые сливались в полотно художника. Чувствовала себя птицей, с высоты полета которой все казалось маленьким и недосягаемым.
— Насть, давай раздевайся и…
— Вот так сразу, Дмитрий Александрович? А как же вино и романтическая атмосфера?
— И температуру померим, дуреха.
— А зачем для этого раздеваться? — я представила себя дикой кошкой и медленно и плавно сокращала расстояние между нами.
— Я хотел сказать, переодевайся. В этом неудобно, наверное. — Дима кашлянул в кулак.
— Да, да, именно это вы и хотели сказать.
Я не стала долго над ним издеваться и все же сделала, что он хотел. Через пять минут градусник показал 36,8.
— Вот видишь, ничего страшного.
— А горло как?
— Нормально. Дим, ну мы же в отпуске, перестань нагнетать. Лучше иди сюда. — Я вытянула руки и терпеливо ждала, пока его отпустит, и он утонет в моих объятиях. К счастью, долго ждать не пришлось. Я сгребла его в охапку, закинула руки и одну ногу. В этот момент мы были похожи на хищника и его добычу, которая долго бегала, но все равно попалась.
— У тебя сейчас есть два пути. — Мысль о том, что мы с ним вдвоем на всю ночь в другом городе, вызывала у меня адреналин. В другом случае я, скорее всего, струсила бы. — Развернуться и крепко уснуть, потому что за сегодня мы достаточно устали и плюс ты еще ехал за рулем… — я замолчала, обдумывая, как сформулировать вариант номер два.
— А второй путь? — спросил Дима, и его голос мне показался ниже, чем обычно.
— А второй: ты сейчас разворачиваешься ко мне и целуешь. Но не в щеку, нос или голову, а в губы. Выбор за тобой.
Дима некоторое время молчал. Даже не шевелился. И я уже почти склонилась к тому, что он выбрал сон. Но потом Дима высвободился из моих объятий, повернулся ко мне лицом, взял меня за руку и притянул к себе так, что мы соприкоснулись носами.
— Настя, если я тебя сейчас поцелую, то с вероятностью в девяносто девять процентов на этом не остановлюсь. — Его дыхание обожгло кожу, и мне еще сильнее захотелось поцеловать этого человека.
— Я и не хочу, чтобы ты останавливался, — сегодня эта фраза стала спусковым крючком.
Дима поцеловал меня так жарко, как еще не делал до этого момента. Обхватив руками талию, он прижал меня к себе максимально близко, словно хотел, чтобы я в нем растворилась. Мысли начали прятаться,
