Цианид - Кристина Старк

Глава 28

Трещины, залитые золотом

Полгода спустя

– Гороскоп на октябрь! Рыбы наконец нырнут в свой океан любви и счастья. Черная полоса закончится, а белая будет такой долгой, что ее со спокойной совестью можно назвать новой эпохой. Горести отступят. Боль уйдет в историю, станет просто воспоминанием. Рыбы, это ваш шанс перевернуть страницу. Метеорология обещает заморозки, зато астрология – жаркие ночи! Вероятен выигрыш в лотерею или весточка от старого друга. Так что, Рыбы, купите лотерейный билет и проверяйте почтовый ящик!

Девлин откладывает свежий номер «Зумера» и подмигивает. Я не могу сдержать смех.

– Признайся, ты просто придумываешь то, что люди хотят услышать, – закатываю глаза я.

– Ну нет, я провожу сложные вычисления. Выигрышные лотерейные номера не подскажу, извини, а вот жаркие ночи я видела в расчетах своими глазами! – хохочет Девлин.

Я отвожу взгляд. Чувствую капли пота, проступающие вдоль позвоночника. Жаркие ночи – о, это добро ждет меня разве что в следующей жизни.

Девлин открывает еще одну бутылку сидра и протягивает мне. Я пью, подставляя лицо солнцу. Мы только что закончили украшать гостиную родительского дома к вечеринке: годовщина у родителей.

– Как ты вообще? – спрашивает Девлин.

Мы сблизились после той ночи. Она чуть не погибла тоже. Дерек так сильно приложил ее головой об дверной косяк, что она до сих пор восстанавливается. Мучается от сильнейшей головной боли, сидит на таблетках…

Я простила ее за то, что она устроила мне встречу с ним. Смогла понять, что она тоже была жертвой, которую запугали, использовали, заставили потерять связь с реальностью. Дерек убедил ее, что хочет просто поговорить со мной, и она боялась отказать ему.

– Более-менее, – отвечаю я.

– Вы с Митчеллом все еще не вместе?

Девлин часто упоминает Митчелла. Буквально каждый раз, когда мы видимся. Историю о том, что Митчелл сделал с Дереком той ночью, я слышала уже раз сто, но каждый раз снова слушаю с удовольствием.

«Митчелл просто уничтожал его голыми руками, как машина, пока не приехала полиция… Моя мама квартиру потом три дня мыла. Дерека оттуда уносили, представь! Увезла скорая без сознания… Мама нашла его зуб за унитазом, и я повесила его на нитку как напоминание о том, что вселенная не слепа! Что у нее есть глаза – во-о-от такие, которыми она все видит!»

Я обожаю эту историю. И ненавижу. Каждый раз, когда Девлин рассказывает ее, мне хочется и смеяться, и пролить все слезы. Я и жалею, что не увидела все своими глазами, и радуюсь, что потеряла сознание так быстро. Но чаще всего я стараюсь просто не думать об этом, потому что в ту ночь Митчелл увидел меня униженную и использованную, грязную и разрушенную, голую в луже крови и рвоты, с ног до головы опутанную щупальцами жуткой твари.

Да, мне уже тысячу раз сказали, что это не моя вина, но меня все равно пожирает стыд, когда я думаю об этом. Страшный стыд. Я вспоминаю взгляд Митчелла, и у меня сжимается нутро, как будто я падаю вниз с высоты.

Я по-прежнему встречаюсь с психологом два раза в неделю. Каждый раз Софи словно открывает мою душу волшебным ключом и выметает оттуда очередную горсть боли и печали. Но с этим стыдом, который я чувствую перед Митчеллом, пока ни она, ни я не смогли совладать. Это одна из причин, по которой я больше не могу общаться с ним. Даже просто по-дружески. Мне тяжело думать о том, что он видел меня в минуту абсолютной ничтожности, в самой нижней точке…

Митчелл не раз предлагал мне помощь, хотел быть рядом, пока шел суд, но я отказалась. Это было выше моих сил – позволить ему узнать о моих отношениях с Дереком в деталях. Тогда он решил, что именно это мне и нужно: дистанция, – и оставил меня в покое. Если, конечно, то место, где я в итоге оказалась, можно назвать покоем. Это скорее длинная, непрекращающаяся летаргия. Я функционирую, я работаю, я дышу и стараюсь не раскисать, но все словно вполсилы, на холостых. Я часто плачу и не могу собрать себя воедино – будто я не человек, а горстка стеклянных шариков. Софи говорит, что мое состояние – не камень, а вода, оно будет меняться, мне станет лучше. Говорит, что психика – это не орган, а процесс. Но пока мне кажется, что я застряла в своем горе, как бабочка в смоле. И эта смола скорее застынет в камень, чем растворится.

– Мне кажется, ты бы быстрее встала на ноги, если бы не избегала его, – говорит Девлин. – Нам нужны близкие люди, друзья, любовники. Разговоры и секс – панацея от всего. Уверена, психолог говорит тебе примерно то же самое.

Я только головой качаю. Хорошо, что токсичные отношения не успели покалечить ее. Эта отрава разъедает быстрее концентрированной кислоты, но Девлин как-то сумела выскочить из нее раньше, чем сгорела.

– Митчелл заслуживает лучшей доли, – говорю я.

– Может, позволь ему самому решить, что есть эта лучшая доля? Он взрослый человек, – замечает Девлин, отпивая из стакана. – Когда ты виделась с ним последний раз? Если что, у меня нулевой интерес. Мы с Эндрю встречаться начали. Он предсказуем, как дни недели, но после Дерека я просто тащусь от предсказуемости. Господи! Кто бы знал, что нет ничего круче предсказуемости! А еще мы идеально подходим друг другу по лунному знаку зодиака. Шутка ли! – добавляет она на полном серьезе.

Я допиваю сидр залпом, больше всего желая, чтобы Девлин сменила тему. У меня больше нет сил говорить о Митчелле. Каждый раз, когда я слышу его имя, мне хочется упасть на пол, как пятилетка, и рыдать. Но она повторяет вопрос:

– Ну так когда? Давно?

– Мы не виделись полгода, – отвечаю я и вдруг сама ужасаюсь тому, как это долго. Это чуть ли не вечность.

– Интересно, как у него дела. Он, наверно, уже поступил в университет, – слышу я, и из кухни выходят Эми и Магда с черничными кексами на подносах.

– Хватит подслушивать, – говорю я, закатывая глаза.

– Мы не можем, мы слишком обеспокоены твоей личной жизнью, – так серьезно говорит Магда, будто она как минимум сенатор на трибуне, а моя личная жизнь – это предмет государственной важности.

Я начинаю смеяться, и мои подружки тоже.

– Спасибо, – говорю. – Я тронута, госпожа сенаторша.

Мама заходит в комнату, садится с нами, мы и ей наливаем сидра. Она обожает моих коллег, со всеми успела подружиться. Ей кажется, что без них я бы совсем скисла.

– Миссис Энрайт, – окликает ее Девлин. – Что бы вы могли сказать нам с высоты своего жизненного опыта о мужчинах и отношениях? Я уверена, вам есть чем поделиться.

Мама смеется, пьет сидр, оттопырив мизинец, и