с собой детей. Купить водяные пистолеты и шарики.
Но дети здесь уже пять часов, и они в полном восторге.
— Ты их избалуешь, — кричит Алек, но в голосе нет ни капли недовольства.
— Я спасаю твоих детей от перегрева, — я ставлю миску между Сэмом и Уиллой. — Хочу, чтобы вы устроили настоящий хаос, ладно? Но держитесь подальше от взрослых и стола... кроме вашего отца. В него цельтесь. Идет?
Уилла энергично кивает.
— Идет.
— Я вообще-то все слышу, — раздается голос Алека за моей спиной.
— Тогда ты знаешь, что лучше не пригибаться, — спокойно отвечаю я.
Сэм улыбается, и его улыбка настолько широка, что я вижу дырку на месте выпавших передних зубов. Я протягиваю руку и взъерошиваю его волосы. Это одна из тех вещей, которых не хватает из-за жизни в Лондоне. Я получаю независимость, приватность, дистанцию... но у этой дистанции есть своя цена.
Дети возобновляют игру, а я направляюсь к столу на террасе, где расположились взрослые. Болтают. Смеются. За последние полгода, с тех пор как Алек и Изабель стали парой, они образовали тесную маленькую четверку. Я не уверен, как это произошло. Габриэль и Алек раньше были в лучшем случае незнакомцами, в худшем — соперниками.
Еще одна вещь, которую я упустил, находясь в Лондоне.
Должно быть, это дело рук Конни и Изабель. Моя помешанная на корпоративном управлении сестра и ее соседка-балерина дружат уже много лет, и хотя роман Изабель с Алеком внес временный разлад в эту близость, сейчас их дружба кажется крепче, чем когда-либо.
Мужчины, со своей стороны, кажутся неспособными в чем-либо отказать женщинам. Так что, несмотря на годы едва сдерживаемой вражды между нашими семьями, Габриэль и Алек нашли ту единственную вещь, которая перечеркнула все дерьмо прошлого.
Любовь.
— Ты видел расписание, которое я скинула? — спрашивает Конни.
Я вытягиваю ноги и откидываюсь на спинку шезлонга.
— Нет.
— Какой тогда смысл в планировании, — ворчит она и тянется за телефоном. — Ладно. Мы обсуждали это в самолете, так что все уже в курсе.
Я скрещиваю ноги в щиколотках.
— Хорошо. Полагаю, слушать не нужно, если все, что от меня требуется — это следовать за вами.
Алек прищуривается.
— Ты в порядке?
— Ага. В полном.
— Завтра утром первым делом мы идем смотреть Букингемский дворец. Дети очень хотят. А потом дойдем до Биг-Бена и Вестминстерского аббатства. Обед в «Адмирале». Наедимся классической пабной еды, прежде чем разделимся. Гейб и Алек поведут Уиллу и Сэма в музей мадам Тюссо, а мы с Изабель пройдемся по Бонд-стрит и Риджент-стрит по магазинам.
— Интересно, с какой группой пойду я, — произношу я сухо.
Конни кивает.
— Сам знаешь. Ты же экскурсовод, если не забыл.
— М-м. Я-то думал, что экскурсовода зовут Девон, и он устроит частный тур по городу на двухэтажном автобусе с открытым верхом и кучей закусок для детей.
— Ты все-таки читал расписание!
Я скрещиваю руки на груди.
— Читал.
— Ладно, тогда ты все знаешь. Что скажешь? Мы ничего не упустили?
Я вспоминаю прогулки по парку. Кинопремьеру на Лестер-сквер. Цветочный рынок, который открывается в четыре утра, и завтрак на рассвете. И помню часы, проведенные в художественном музее, и то, как мы смеялись так сильно, что смотрители требовали тишины.
— Нет, — говорю я. — Выглядит довольно... исчерпывающе.
Она кивает, но при этом хмурится. Я не похож на себя обычного. Знаю, что они чувствуют это. Уверен, слышат отголоски в моих обрывистых ответах. Привычное обаяние испарилось. У меня нет сил никого смешить. Я едва могу сосредоточиться на «здесь и сейчас», когда мысли за миллионы миль отсюда.
На звуке ее голоса вчера вечером. Звонке после полуночи.
Когда я закрывал глаза, казалось, будто она рядом. Со мной в постели. Тихо шепчет что-то на ухо.
Только вот слова резали глубже любого ножа.
Она хочет зайти и забрать вещи. Завтра. Несмотря на планы родных, я знаю, что буду именно здесь, когда Харпер придет. Я не упущу шанса увидеть ее... поговорить.
Габриэль прочищает горло.
— Я хочу устроить момент в стиле Джеймса Бонда. Что скажешь, Нейт? Ты видел скоростные катера, гоняющие по Темзе?
— Несколько раз видел, да.
— Мы могли бы арендовать такой завтра вечером. Увидеть город с воды. Надеть смокинги, взять сигары.
Это именно тот безумный план, которого ожидали бы от меня, но в Габриэле живет та же энергия. Он видит возможности там, где другие видят препятствия. В этом плане он идеально подходит сестре.
— Да. Можно и так, — отвечаю я.
В голосе столько же воодушевления, сколько у дверного гвоздя.
Габриэль обменивается взглядом с Конни. Алек выпускает руку Изабель, чтобы дотянуться до стакана, и его хмурый взгляд становится еще тяжелее.
Да твою же мать!
Мне нужно взять себя в руки, как делал множество раз. Отпустить мысли о Харпер, зарыть их глубоко внутри. Но я не нахожу в себе сил сделать это. Не в этот раз. Они иссякли. Харпер забрала их с собой, когда ушла из дома, вместе с моей волей, самообладанием и счастьем.
Изабель встает из-за стола.
— Мне нужно отойти в дамскую комнату. Наши сумки доставили в отель?
Алек кивает.
— Да. Заедем туда после ужина.
— Отлично. Я сейчас вернусь, — говорит она и, кажется, буквально проплывает в балетках сквозь воюющих детей в дом.
Алек с семьей не останавливаются у меня. Раньше он так и делал, когда приезжал в Лондон на пару дней по делам. Брал корпоративный джет и жил в гостевой комнате, и все, чем мы занимались, — это работали. Теперь же они забронировали пятизвездочный отель в паре кварталов отсюда.
Габриэль и Конни решили остаться. Но я не могу позволить им занять основную гостевую. Вместо этого они остановились в комнате на первом этаже. Кровать там такая же большая, но ванная поменьше. Да и вид не такой приятный.
Комната Харпер по-прежнему остается комнатой Харпер.
Габриэль тоже извиняется и присоединяется к сражающимся детям. Сэм визжит от восторга, когда новый дядя встает на его сторону в эпическом конфликте. Уилла явно побеждает, но оба мелких насквозь промокли, а одежда липнет к телу. Идеально для летней жары.
И я остаюсь наедине с братом и сестрой.
Я тянусь к бокалу и делаю долгий глоток. После этого мы собираемся на ужин, и я знаю, что стоит притормозить, но во мне не осталось абсолютно никакого самоконтроля и для этого тоже.
Конни подается вперед.
— Как ты?
— Фантастически, — бросаю я.
— Ты говорил, что в гостевой комнате кто-то жил?
Они переходят сразу к делу. Я закидываю ногу на ногу и
