улыбаюсь, проникаясь тёплым чувством благодарности папе. Но вскоре снова возвращается раздражение, ведь разговор с Колпышевским ещё не окончен.
— Но ты всё же его не послушал и зачем-то мне звонишь? — холодно интересуюсь я.
— Просто я люблю тебя, Таня, и скучаю, — тоскливо произносит он. — Очень скучаю… Каждую ночь думаю о тебе. Я хочу всё вернуть, Таня. Хочу, чтобы вы с Петром Эдуардовичем меня простили.
73. Это он так шутит, да?
Меня будит писк будильника, который по-прежнему срабатывает каждое утро. Сонно протираю глаза, они ужасно болят. Морщась, смотрю на экран. Но ничего интересного там не нахожу.
До боли закусив губу, вырубаю будильник и падаю обратно на подушку. Но не успеваю провалиться в сон, как телефон снова оживает и заливается громкой трелью.
Злясь, сажусь на кровати, беру его в руки, пялюсь на экран.
Колпышевский? Опять? Глазам своим не верю. Какого чёрта ему понадобилось от меня в такую рань? Неужели я вчера ему недоходчиво объяснила?
Зло тычу пальцем зелёную кнопку, принимая вызов:
— Алло!
— Танечка, привет.
— Что тебе нужно от меня, Женя? Неужели я вчера неясно тебе всё сказала⁈
— Не злись, пожалуйста, — жалостливо отвечает он, — я понял, что ты не хочешь со мной мириться. Я по другому вопросу звоню.
— И по какому же?
— У меня тут твои вещи остались. Шарф и книга. Когда тебе можно их завезти?
Устало вздыхаю. Моя злость сдувается, как проколотый воздушный шарик, и на её место возвращается апатия. Привычное для меня состояние в последние сутки.
— Да когда угодно, — безразлично отзываюсь я. — Но лучше отправь с курьером. Я оплачу доставку.
— Да ладно тебе, Тань. Мне несложно завезти. Могу хоть прямо сейчас? И на практику тебя заодно подброшу?
— У меня уже закончилась практика, — сдавленно произношу я, задетая за больное.
— Тогда в университет?
— Не надо меня никуда подвозить. И вообще я не хочу тебя видеть. Оставь эти вещи себе на память или выброси!
Жму отбой. Бросаю на кровать телефон. Падаю лицом в подушку. Глухо и жалобно мычу, кусая зубами ткань.
Как же меня всё достало!
Вчера после разговора с Колпышевским я всё-таки позвонила Серёже. Но он не взял трубку. Снова просто не взял трубку! И даже не перезвонил потом…
Я не выдержала. Всё-таки разревелась. Ревела весь вечер. И даже когда вернулся папа, не смогла себя утихомирить.
К счастью, отец не стал меня доставать. Попросила его оставить меня в покое, и он на удивление легко ушёл, прикрыв за собой дверь.
А я проревела ещё полночи, после чего измученная уснула.
Отыскиваю на постели мобильный, хватаю его, ещё раз скрупулезно просматриваю мессенджер и список входящих звонков. Будто там каким-то волшебным образом могло появиться сообщение или пропущенный от Серёжи, которые я раньше не заметила.
Глупость какая, ничего там нет!
В груди такая тяжесть, что не вздохнуть. Я не понимаю, что мне делать дальше и как относиться ко всему этому. Одно ясно — если в ближайшее время Серёжа мне не позвонит, то я просто сойду с ума.
В конце концов, забив на гордость, звоню ему сама. Снова. И снова не получаю никакого ответа!
Нервно подрагивающими пальцами печатаю сообщение:
«Какого чёрта ты опять пропал! Я с ума схожу от волнения! Срочно перезвони!»
Отправляю и без сил падаю на кровать. Прижимая к сердцу телефон. Перекатываюсь на бок, сворачиваюсь калачиком, подтягивая колени к груди.
Судорожные всхлипы один за другим начинают сотрясать моё тело.
Не могу больше так, просто не могу… Я ведь и правда схожу с ума…
Эта пытка длится ещё час, прежде чем раздаётся долгожданный звонок.
И я подскакиваю на кровати как ужаленная, прижимая к уху телефон:
— Алло!
— Привет, Мышь…
Жадно ловлю каждый звук любимого хрипловатого голоса. И он кажется мне взволнованным. Моё сердце начинает стучать, как сумасшедшее. Что же там опять у него случилось⁈
— Серёженька, ну слава богу! У тебя всё нормально? Ты где?
— Мышь, нам надо расстаться.
Хлопаю глазами, безуспешно пытаясь переварить услышанное. Он сказал — расстаться? Мне не показалось?
Это он так шутит, да?
— Ты что⁈ — нервно усмехаюсь я.
Чувствую, как что-то жуткое постепенно завладевает моим сознанием. Словно я только что увидела вдали уродливый гриб ядерного взрыва, но пока ещё не могу поверить своим глазам. Отчаянно надеюсь, что это чей-то дурацкий розыгрыш. Какое-нибудь сверхсовременное лазерное шоу. Или просто очень страшный сон…
— Тань, у меня проблемы. Это временная мера. Я решу их, и мы снова будем вместе. Обещаю тебе. Так будет лучше. Какое-то время мы не будем видеться. И созваниваться…
До меня с трудом доходит смысл произносимых им слов. В ушах звенит. В голове гудит. И вдруг становится очень дурно. К горлу подкатывает рвотный позыв, который с трудом удаётся сдержать.
— Ты же говорил, что любишь… — едва слышно произношу я, сглотнув и вытерев ладонью рот.
— Я люблю. И всегда буду любить. Просто надо подождать. Подожди меня, Мышечка моя. Если тоже любишь. Я прошу тебя, подожди.
— Сколько ждать, Серёж? — всхлипываю я.
— Я пока не знаю…
— Ну хотя бы скажи, что у тебя случилось! — истерично требую, смахивая слезу со щеки. — Если мы любим друг друга, то мы должны решать проблемы вместе! Может, я смогу помочь, Серёж? Ну как я, по-твоему, должна сидеть тут и ждать, пока ты там что-то решишь? Я же с ума сойду!
— Я потом тебе всё расскажу. Пока нельзя. Просто сделай, как я тебя прошу, Мышонок мой. Пожалуйста. Если ты этого не сделаешь, будет только хуже. Доверься мне, хорошо?
— Как же я могу? Ведь ты постоянно обещаешь и не делаешь?
— В этот раз сделаю.
— Пообещай мне, что всё будет хорошо!
— Обещаю. Я тебе обещаю.
— И когда я тебя увижу? — жалобно спрашиваю я, стирая со щек градом катящиеся слёзы.
— Пока не знаю.
— Это что-то незаконное, да? Ты снова ввязался в какую-то историю? Хочешь, чтобы тебя посадили или что? Зачем ты это делаешь, а⁈ Неужели это тебе дороже, чем я?
— Мышь… Ты ничего не понимаешь…
— Так объясни мне!
— Не могу, сказал же! — повышает он на меня голос.
Из моего горла вырывается звериный полустон-полурык. Бью кулаком в стену, причиняя себе жуткую боль. Слезы брызгают из глаз, зажмуриваюсь и закусываю губу.
Рука ужасно болит, но сердце болит намного сильнее.
— Таня… — раздаётся из динамика надтреснуто.
— Реши свои проблемы быстрее, — шёпотом прошу я, — и приходи.
Пока я не сдохла тут без тебя…
— Спасибо, Мышечка…
— Только быстрее! Иначе я сама к
