кивает.
— Была причина, по которой я раньше не хотела принимать с тобой душ.
— Парик.
— Парик, — соглашается она. — Это был палка о двух концах. Когда я надевала его, я чувствовала, что могу смотреть в лицо миру. Но я всегда так беспокоилась, что сильный порыв ветра собьет его, или я потяну за него и в конечном итоге смещу, и я старалась не намочить его, потому что тогда мне пришлось бы снимать его и сушить.
Я останавливаюсь на полпути к ванне, затем смотрю на нее через плечо.
— Подожди, а как насчет того случая, когда мы упали в бассейн?
Она смеется:
— О боже, ты даже не представляешь, в каком стрессе я тогда была. Я ношу синтетические парики, которые должны быть достаточно надежными, чтобы в них можно было купаться. Я также использую клей для париков, чтобы закрепить их, но никогда не знаешь, когда произойдет несчастный случай. Я была так взволнована.
— А я думал, что это из-за меня.
Она закатывает глаза.
— Да, мистер Эгоист, это было… потому что ты не давал мне кончить. Но стресс от попыток вести себя так, словно это было естественно, тоже, без сомнения, внес свой вклад. К счастью, Зара упаковала мне мой запасной парик.
— Хмм. — Я провожу большим пальцем по нижней губе.
— Мне не нравится, как звучит это «хм».
— То есть ты хочешь сказать, что стресс способствовал тому, что ты сильно кончила в тот день в бассейне?
— Не совсем, но да, вроде того. — Она пожимает плечами.
— А сейчас ты не так озабочена, как в тот день?
— Да?
— Значит, сегодня ты гораздо более расслаблена? — Я бормочу
— Да, и дело не только в том, что у нас было много секса. Это потому, что у меня был кто-то, кто позаботился о повседневных деталях свадьбы, так что у меня был некоторый взгляд на мероприятие и я могла наслаждаться им. — Она направляется ко мне. — Я знаю, я была взбешена, когда ты поручил кому-то заняться деталями свадьбы, но, оглядываясь назад, ты был прав.
Я ухмыляюсь:
— Я всегда прав, детка.
Она хихикает.
— Конечно, но я бы предпочла, чтобы в следующий раз ты сначала посоветовался со мной.
Я поворачиваюсь к ней лицом.
— Я постараюсь, но ты же знаешь, что доминирование — это то, что приходит ко мне естественно.
— Да что ты?
— Но я обещаю, что буду стараться изо всех сил. Особенно, если конечным результатом является то, что это поможет тебе расслабиться.
— Ты даже не представляешь. — Она слегка покручивается. — Я могу быть сама собой, полностью. Мне не нужно скрывать какую-либо часть себя, ни от тебя, ни от всего мира, ни от самого себя. Ты даже не представляешь, насколько это освобождает.
— Хмм. — Я оглядываю ее с головы до ног. — Раздевайся.
— А? — Ее взгляд расширяется.
— Раздевайся, Божья коровка. Давай посмотрим, насколько сильно я смогу заставить тебя кончить сегодня.
Она волочит по полу носок одной из своих балетных туфель-лодочек. Затем с чем-то похожим на ухмылку на лице она расстегивает свою блузку. Спускает его с плеч, обнажая свою сочную грудь, обрамленной полупрозрачным лифчиком, и я мгновенно возбуждаюсь. Я подношу руку к своей промежности и сжимаю растущую выпуклость. Ее дыхание прерывается, а зрачки расширяются. Когда она тянется к поясу, ее пальцы дрожат. Хорошо. Видеть, как сильно я на нее влияю, заводит меня еще больше.
Я продолжаю поглаживать себя, пока она стягивает джинсы и трусики вниз по бедрам, затем сбрасывает их вместе с туфлями. Она проводит пальцами вверх по внутренней стороне своих бедер, затем проводит ими между своими половыми губками. Жар обжигает мою кожу, кожу головы покалывает, и каждая частичка меня приходит в состояние боевой готовности.
Я делаю шаг в ее направлении, затем прищелкиваю языком.
— О нет, ты не будешь дразнить меня, чтобы я потерял контроль, детка.
Я разворачиваюсь, подхожу к ванне и включаю воду, затем протягиваю руку и бросаю в нее несколько бомбочек для ванны. Воздух мгновенно наполняется ароматом фиалок и персиков.
Она набирает полные легкие воздуха.
— Это мои любимые ароматы.
— Я знаю. — Начинают образовываться пузырьки, и я разгоняю их. Поворачиваюсь и обнаруживаю, что она сняла лифчик и стоит голая. Она стоит, слегка расставив ноги и уперев руки в бока. Ее грудь пухлая, с темными сосками, которые в данный момент указывают в мою сторону. У нее узкая талия, широкие и упругие бедра, а между ними розовая мягкость ее киски.
Пока я наблюдаю, мерцающая струйка возбуждения стекает по внутренней стороне ее бедра. Я сжимаю пальцы по бокам. Я не собираюсь набрасываться на нее. Я собираюсь позаботиться о ней. Я позабочусь о том, чтобы это была самая расслабляющая ванна, которую она когда-либо принимала.
— Айла, ты за это заплатишь, — огрызаюсь я.
— Обещания, обещания. — Она наклоняет голову, затем собирает влагу из своей киски и протягивает свои блестящие пальчики. — Ты уверен, что не хочешь этого?
У меня слюнки текут. У меня сжимается грудь.
— Айла, я пытаюсь вести себя хорошо, — рычу я.
— Какое разочарование. — Она подносит ладони к своей груди и сжимает ее. Мой член угрожает проткнуть мои джинсы насквозь. Мой пульс подскакивает до предела.
— Айла, — предупреждаю я.
— Что? Я просто играю сама с собой.
Я поворачиваюсь, направляюсь к ванне и выключаю воду. Она заполнена только наполовину, но это чертовски плоха. Если я собираюсь придерживаться своего плана, мне нужно затащить ее в ванну, чтобы ее соблазнительные изгибы были скрыты пузырьками.
— Залезай в ванну.
Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на нее, как раз в тот момент, когда она подносит пальцы ко рту и посасывает их. Затем она проскальзывает мимо меня и соскальзывает в воду. Она прислоняется спиной к ванне, и я кладу свернутое полотенце ей на шею. Она вздыхает, и я чувствую, как мускул за мускулом она расслабляется.
Я опускаю взгляд вниз по ее груди и чуть не стону вслух. Пузырьки едва прикрывают ее грудь. На самом деле, я могу разглядеть твердые бугорки ее сосков. Она высовывает колено из воды, и хотя пузырьки покрывают треугольник между ее бедрами, я могу представить набухшую плоть ее киски там, могу ощутить сладость ее возбуждения на своем языке. В моей груди взрывается шар жара. Мой пах твердеет. Мое зрение сужается, пока все, что я могу видеть, — это она, все, что я могу чувствовать, — это запах ее возбуждения. Я почти чувствую вкус ее соков на своем языке, а я даже не облизал ее.
Нахуй. Это. Дерьмо. Я срываю с
