я не хочу, чтобы на тебя смотрели! Только я могу смотреть! Понятно?
— Была бы моя воля, — склоняется и шепчет мне на ухо, — я бы его спрятал в тебе навечно. Вообще из тебя выходить не хочу, — делает движения бёдрами мне навстречу, явно демонстрируя свои намерения.
— Твою энергию бы, да в правильное русло, Ананьевский.
— Моя энергия и стремится в твоё русло, женщина.
— Влад! — Разворачиваюсь к нему и смеюсь, — ты невыносим.
В это время я замечаю озабоченное лицо советника и понимаю, в чём дело. Здесь нельзя демонстрировать свои чувства на людях. А мы слишком увлеклись.
Вспоминаю слова Дани о том, что наши брачные игры всем заметны, и беру себя в руки. Шепчу Владу, что надо вести себя прилично, и мы стараемся изо всех сил дальше слушать истории этого чудесного султаната.
К своему стыду, до приезда сюда я об Омане ничего не знала. Только что государство существует в принципе. А оказывается, была даже Оманская империя, и Оман практически всю свою историю был независимым, в отличие от своих соседей.
— Знаешь что? — Шепчет Влад, вновь вставая слишком плотно ко мне и нарушая протокол.
— Что?
— Мы сегодня не поедем в Каньон Вади-Гул, в другой раз. Я слишком хочу тебя.
— Вернёмся во дворец? — Представляю вновь долгую дорогу по палящей пустыне и мысленно схожу с ума. Мне очень тяжело здесь физически. Оттого я нервная, раздражённая и вечно уставшая. Да, здесь не чувствуются пятьдесят пять градусов, но мне и в тридцать жарко. На Путорано мне было куда комфортнее.
— Нет. Нас ждёт яхта в порту, — Влад кивает головой, и я замечаю белоснежную красавицу.
— Скажи этому Ибрагиму, что мне плохо. Поехали прямо сейчас, — решительно заявляю Владу.
Мы объясняемся с королевским советником, и их кортеж подвозит нас в порт.
На борту яхты нас встречает капитан судна с экипажем. Они нас поздравляют, обсуждают что-то с Владом и, к моему шоку, покидают нас.
— Да ладно? Мы останемся одни? — Спрашиваю у Влада и не могу поверить в своё счастье.
Один из очень жирных минусов нашего положения — люди. Нас постоянно окружают люди, обслуживающий персонал, охрана и ассистенты. И остаться вдвоём на борту — мечта и практически непозволительная роскошь.
— Да, зай. Абсолютно одни на сутки.
Мы переглядываемся, всё понимаем и забегаем в кают-компанию. Оказавшись в прохладном помещении, накидываемся друг на друга и заваливаемся на диван.
— Знаешь, о чём я фантазировал в Низве? — отрывается от моих губ Влад, — пока ты ходила и трогала стены?
— Боюсь представить.
— О том, что ты заберёшься под мою диш-да-шу и отсосёшь мне среди этой древности, — широко улыбается и смотрит на меня с надеждой, как на джина, который вот-вот исполнит его желание.
— Что? Какой же ты перверт!
— Ну так что? Верхняя палуба тоже подойдёт. Зая порадует котю?
— С одним условием.
— Любое, — Влад вскакивает и тащит меня наверх, — что ты хочешь?
— Ты всегда будешь носить трусы!
— Развела меня, сучка! — шлёпает меня по попе и толкает наверх.
Влад отошёл в открытое море, и мы отдыхаем на корме в предзакатный час. Здесь свежо из-за бриза и очень умиротворённо. Как же мне хорошо. Как я счастлива. Порой даже страшно от силы испытываемых чувств. Как же я благодарна судьбе за встречу с ним. Словами не передать.
— О чём ты сейчас думаешь, Зай? — Спрашивает Влад, лёжа на моей попе.
— О том, что если бы поступила в Вышку, а не Ранхигс, не встретила бы тебя. Так грустно стало, когда представила. Я не представляю своей жизни без тебя. Влад, — не могу больше контролировать свои эмоции и начинаю плакать, — ты моя жизнь. Спасибо тебе за всё. За каждый миг, за всё-всё-всё. Там, где ты, там любовь и счастье. Я так тебя люблю.
Влад встаёт с меня, поднимает меня к себе, обхватывает лицо в руки и начинает зацеловывать слёзы.
— Зай, зай, зай! Я бы тебя везде нашёл. По-любому встретил, — шепчет, — не плачь, моя милая.
— Дай мне поплакать нормально, — смеюсь сквозь слёзы счастья.
— Мне кажется, я сейчас понял, что ты меня любишь также сильно, как я тебя.
— А ты сомневался?
— Нет. Я знал, что любишь, но думал, что я намного больше.
— Нет. У тебя много родных, друзей. Увлечений. А у меня только родители и Даня. А ты моё всё. Все говорят, что связь с близнецом неразрывна, а мне кажется, что с тобой я ещё ближе, — крепко его обнимаю и обхватываю ногами.
— Наверное, у нас высокая вероятность родить близнецов, да?
— Ну, выше, да.
— Назовём их Вова и Вася.
— Мне не нравится. Вообще. Зачем так?
— Ну, В — моя буква, это во-первых. Вова в честь Вэвэпэ, Вася в честь Пантелеева. Мы же к нему в Норильск летели.
— А почему в честь Вэвэпэ?
— А он сказал папе, где мне учиться. Прям настоял на президентской академии. А я там одну заю встретил.
— Ты гонишь? — Всматриваюсь в его лицо и пытаюсь понять, разводит он меня в очередной раз или нет.
— Нет. Но первенца всё равно Александром назовём.
— Почему? — Я уже вообще его логику не понимаю.
— Я Локманову обещал. Он наш купидон.
Да уж. Только Влад может преподу сначала угрожать, потом позвать его на свадьбу, да ещё и ребёнка в честь него назвать. Вспоминаю всю эту ситуацию и громко смеюсь.
— А если родятся девочки?
— Девочка будет Аней. Это моё любимое имя.
— А если их много будет, — начинаю смеяться ещё больше.
— Ничего. Всё равно Ани.
