я передвинулась на его часть кровати и легонько подтолкнула его, заставляя лечь на спину. Во время движения мое бедро напряглось, заставляя меня поморщиться. Хорошо, что Энди не успел обратить на это внимание. Я быстро соскочила с кровати, достала упаковку с презервативами из ящика и положила их на столик. Энди одарил меня недоуменным взглядом, поняв, что находится в упаковке, и мне пришлось объяснить, почему нам придется их использовать.
— Пока я лежала в больнице, я не принимала противозачаточные. — Он коротко кивнул в знак понимания, пока я устраивалась на постели. Когда я улеглась, еще один приступ боли пронзил мое бедро. На этот раз Энди успел заметить, как я поморщилась, но ничего не сказал. Я лежала на боку, лицом к нему и нежно притянула его лицо к своему. Ровное биение сердца ускорилось, как только он прикоснулся ко мне.
Спустя несколько секунд я вынудила его лечь на спину, поднимая его футболку вверх. Он приподнялся, чтобы мы смогли ее снять. Медленно я целовала и облизывала каждый дюйм его великолепного тела, восстанавливая в памяти наши прикосновения. Его руки запутались в моих волосах, его остервенелые поцелуи заставляли мое тело трепетать и подрагивать в предвкушении.
Со стоном я быстро поднялась и сняла с него оставшуюся одежду. Не прерывая поцелуя, он усадил меня сверху, его руки заскользили вниз к моим трусикам. Энди ласкал мой клитор, затем его пальцы заскользили внутри меня туда и обратно, и он прошептал:
— Зоуи, я так чертовски сильно люблю тебя. Не представляю, как я буду без тебя.
Его слова притупили боль в моем сердце из-за напряжения, возникшего между нами, с тех пор как меня выписали из больницы. Я двинула вперед бедра навстречу его руке. Это движение приблизило меня к оргазму, и я нежно прикусила его шею, отодвигая этот сладостный момент.
— Я так соскучилась по твоим прикосновениям, — произнесла я, вдыхая его запах у основания шеи, мои руки опустились вниз и обхватили его член. Он был твердым и готовым, так что я схватила презерватив, разорвала упаковку и раскатала по всей длине его ствола.
— Зоуи, ты уверена, что все в порядке? Не сомневаюсь, ты по-прежнему испытываешь боль, — сказал он, пока я возилась со своими трусиками, пытаясь их снять, не напрягая бедро. Комбинацию я решила не снимать, скрыв ей синяки, которые он мог заметить, и тем самым положив конец моим планам.
Он оказался прав. Целый день я провела на ногах, отчего бедро безумно болело, но меня это ни капельки не волновало. Я хотела его. Я опустилась рядом с ним, побуждая его взять на себя инициативу. Наши руки путешествовали по телам друг друга, пока мы целовались и любили друг друга, наверстывая упущенное время. Как только Энди оказался надо мной, устраиваясь у меня между ног, бедро не выдержало, и острая вспышка боли прокатилась по моему телу, начиная с тазовой кости до самого колена. Как бы я ни старалась удержать стон, было слишком поздно.
Энди вскочил с кровати, поворачиваясь ко мне спиной. Его плечи поникли, а затем я услышала, как он торопливо снимает презерватив. Он издал резкий вздох от испытываемой боли. Шок и смятение наполнили мои мысли, когда он наклонился и, собрав с пола всю свою одежду, отправился к себе.
— Прости, но мы не станем этого делать, пока ты полностью не поправишься. Ты вся в этих чертовых синяках, и я не могу прикоснуться к тебе, не причинив боли. Этого не должно было случиться, — пробормотал он, руками взъерошивая волосы. И не взглянув на меня, отправился в ванную, закрывая за собой дверь.
Горячие слезы отвержения полились по моим щекам, я встала и подошла к комоду, достав оттуда пижаму, и натянула ее. Свой новый комплект нижнего белья я бросила в пустую мусорную корзину, стоящую рядом с моим небольшим письменным столом; прихрамывая, обошла комнату и задула ранее зажженные свечи. Комната наполнилась дымом, прежде чем я вспомнила о пожарной сигнализации и поспешила открыть все окна, запуская свежий воздух с улицы. Включив ночник, села на край кровати дожидаясь возвращения Энди из ванной.
Когда он, наконец, появился, в его взгляде было больше злости, чем расстройства. Не знаю, на кого он был зол — на меня или на себя. Эмоциональная пропасть между нами была настолько глубокой, что выносить это было уже невозможно, и сейчас мне хотелось одного — остаться в одиночестве. Я посмотрела на мужчину, которого любила больше всего на свете и произнесла то, что, как я думала, никогда не скажу:
— Пожалуйста, уйди.
— Зоуи, мне очень жаль, но я не могу…
Устав от этих слов, я зажала рот рукой, стараясь сдержать рыдание.
— Энди, пожалуйста, уходи. Прямо сейчас я хочу побыть одна. Я... Мне нужно время, чтобы подумать.
— Подумать о чем? — спросил он тихо. Он стоял посереди моей спальни, словно статуя, в ожидании моего ответа.
— О нас.
— Что ты имеешь в виду под словом «нас», Зоуи? — спросил он, вставая передо мной на колени. Тревога, появившаяся в его глазах, показывала мне, что он не имел ни малейшего представления, как понимать мои слова.
От его непонимания вся моя боль превратилась в гнев. Мы отдаляемся друг от друга. Как он может быть таким слепым?
— Просто уйди нахрен, — заплакала я, не в состоянии даже взглянуть на него.
Энди встал и пошел прочь, но остановился в дверях.
— Я люблю тебя, — произнес он, повернулся и оставил меня одну в квартире.
Час спустя, я все еще продолжала сидеть на краю кровати, пребывая в замешательстве от наших с Энди отношений. Что же пошло не так? Последствия сегодняшнего вечера потрясли меня. Единственное, о чем я мечтала — это сон, и отправилась на кухню за обезболивающим.
Спальня полностью проветрилась от дыма. Закрывая окна, я увидела Энди, сидящего на верхней ступеньке перед своей квартирой. Я стояла у окна, он сидел на ступеньках, и мы наблюдали друг за другом. До сих пор ли мы вместе? И была ли для нас еще надежда? Как же мне хотелось, чтобы так и было. Я задернула занавески, оставив не зашторенным одно окно, зажгла свечу в маленьком подсвечнике и поставила ее на широкий кирпичный подоконник в знак примирения. После заползла в постель, выключила лампу и провалилась в тревожный сон.
* * *
Проснувшись утром следующего дня, я обнаружила своего великолепного мужчину, полностью одетым и лежащим позади меня, прижимаясь к моему телу. Он вернулся, пока я спала.
— Я очень сильно
