пор, как я узнал правду. Адриан причинил мне боль, но никогда не делал со мной ничего подобного, как он сделал с Паксом.
Как будто он действительно обдумывает свой ответ, голова Адриана склоняется набок.
— Честно? — начинает он, на этот раз в его голосе нет ни намека на отрицание. Наконец он понимает, что в этом нет смысла, и все равно уходит в землю. — Я знал, что ты не будешь сопротивляться.
Кровь в моих венах превращается в жидкий огонь и обжигает меня, пронизывая каждый дюйм моего тела. Мой план относительно него теперь кажется слишком приятным. Если бы у меня было больше времени, я бы погрузил его обратно в свою машину и нашел место, где я мог бы снять с него шкуру живьем, но чтобы меня не поймали, я не могу переехать в другое место. Независимо от того, насколько эмоционально это вызвано, я должен относиться к этому с умом.
Ярость на лице Пози — это то, чего я никогда раньше не видел. На ней это выглядит неестественно. Между тем, выражение лица Пакса… пустое. Эмоции, которые я видел в его глазах, почти исчезли, и он стоит там, как статуя. Я даже не мог предположить, что происходит у него в голове.
Его голова тяжело поднимается, когда он переключает свое внимание на меня.
— Это все, что мне было нужно. Ты можешь сделать это сейчас, — повернувшись, он уходит.
— Что? Ты собираешься просто позволить ему сделать это? — Адриан сопротивляется моей хватке и кричит Паксу в спину, но я не собираюсь его никуда отпускать. — Я твой отец! Я единственный родитель, который у тебя остался, и ты собираешься позволить ему убить меня?
— Ты перестал быть его отцом в ту же секунду, как положил на него руку, — рычу я, подтягивая его обратно к краю. Оглянувшись через плечо, я обнаружил, что она все еще стоит там. — Пози, мне нужно, чтобы ты пошла с Паксом.
— Помоги мне! — Адриан кричит на нее. — Не стой там, бесполезная пизда! Сделай что-нибудь!
Я переворачиваю лезвие в руке и прижимаю кончик к мягкому месту под его подбородком.
— Если ты не будешь держать свой чертов рот на замке, я отрежу тебе язык.
Отказываясь смотреть на него, Пози игнорирует его мольбу и обзывательства. Ее взгляд все еще прикован ко мне. Ярость, которая была мгновение назад, ушла, и прежнее беспокойство снова вернулось на место.
— Рафферти, — спокойно произносит она мое имя. Несмотря на ситуацию, в ее тоне нет ни настойчивости, ни паники. — Мне нужно, чтобы ты остановился на секунду и посмотрел на меня.
— Нет, я не могу остановиться. Это должно произойти.
Я слышу, как ее шаги приближаются. Мой желудок скручивается при мысли о том, что она рядом с ним. Ей здесь небезопасно.
— Рафф, пожалуйста, посмотри на меня.
«Пожалуйста» — вот что наконец заставило меня обратиться к ней.
— Мне нужно это сделать. Он не может продолжать дышать после того, что сделал. Тюрьма — недостаточное наказание. Он бы вышел через девять лет, и что тогда? Он просто сможет продолжать жить своей жизнью? К черту это. Ему нужно почувствовать ту же боль, через которую он его заставил, — ту же боль, которую он причинил нам.
— В этом я с тобой не согласна. Это именно то, чего он заслуживает, — она делает еще один маленький шаг вперед. — Но мне просто нужно, чтобы ты посмотрел мне в глаза и сказал, что с тобой все будет в порядке, если ты сделаешь это. Скажи мне, что когда ты проснешься завтра, ты все еще сможешь посмотреть на себя в зеркало. Ты должен пообещать мне, что не позволишь этому изменить тебя. Если ты не можешь этого сделать, нам нужно придумать другой план. Я не позволю ему причинить тебе боль больше, чем он уже сделал. Он нанес достаточно вреда.
Те же самые страхи, которые есть у нее, уже проносились у меня в голове. Они полностью обоснованы, и ее беспокойство более чем понятно. Она здесь не для того, чтобы помешать мне покончить с ним, она здесь для того, чтобы убедиться, что после этого со мной все будет в порядке. Пози действительно исключительная. Для меня нет никого лучше. Это еще раз доказывает мне, что я больше не могу жить без нее. Она нужна мне в моей жизни. Навсегда.
— Единственное, что меня волнует, — сможешь ли ты после этого смотреть на меня так же, как и раньше, — если она скажет мне, что не может, я приму её предложение. Я не собираюсь снова подвергать нас опасности.
— Ничто из того, что ты сделаешь, не изменит то, как я смотрю на тебя или что я чувствую к тебе. Я никуда не поеду. Если это то, что тебе нужно сделать, я поддержу тебя.
Моя рука сжимает рубашку Адриана.
— Мне нужно это сделать.
Конечно, Адриан не слушает моего предупреждения и снова открывает свой уродливый рот.
— Нет, черт возьми, нет! Тебе не нужно ничего делать. Просто дай мне уйти. Мы можем сделать вид, что этого никогда не было.
Его просьбы остаются без внимания.
— Хорошо, — Пози кивает, полностью принимая то, что вот-вот произойдет. — Когда ты закончишь, я буду ждать тебя дома, — наконец опустив взгляд, она пристально смотрит на Адриана. — Надеюсь, тебе будет больно. Ты заслужил мучительную смерть.
— Иди ты на хуй, — выплевывает Адриан, бросаясь к ней. Лезвие моего ножа, вонзившееся в его яремную вену, заставляет его застыть на месте.
Пози разворачивается на полпути, как будто собирается уйти, но что-то заставляет ее передумать. Вращаясь на цыпочках, она идет к нам. Ее ступня с безудержной силой врезается в член Адриана. Его крик наполняет ночь, и он пытается согнуться пополам от боли. Внезапное движение заставляет мой клинок порезать кожу на его шее.
Наклонившись ближе, она кипит прямо ему в лицо.
— Нет, пошел ты на хуй, — яд в ее голосе соответствует яростному огню в ее карих глазах. Всего на секунду я узнаю хаос, бушующий под моей кожей, запечатленный в ее чертах. Эта ее сторона редка, и она мне не может не нравиться.
Встав в полный рост, она бросает на меня последний взгляд, прежде чем оставить меня со своим благословением и поддержкой. Роум, который сдвинулся со своего места рядом с машиной, помогает ей перелезть через стену, прежде чем поменяться с ней местами. Засунув руки в карманы черной куртки, он ждет моего слова.
Я не делаю ни шагу, пока не слышу, как
