меня. Но абстрагироваться, чтобы самому принять все факты, сложно. Мне больно за Раэлию. Больно настолько, что хочется защитить её от всего внешнего мира и спрятать за собой.
Глажу Раэлию ладонью по спине, прижимая к себе, и смотрю перед собой. Господи, почему мы такие мелочные? Почему какие-то глупости для нас важнее человеческой жизни? Откуда в людях появляется такая жестокость убивать других, себе подобных? Я никогда этого не пойму, и подобные люди для меня больные люди, которых необходимо запирать на сотню замков без возможности лечения.
Раэлия не спит. Я слышу, как часто бьётся её сердце рядом с моим. Она о чём-то думает, страдает и снова переживает тот ад, который всё никак не отпустит её.
— Были ли последствия? — шёпотом спрашиваю. — Я имею в виду… инфекция, беременность…
— Нет, — с отвращением выпаливает она. — Нет. Мне повезло, я была наиболее ценным товаром для них, чем мама. Мама была приговорена к смерти, а я… я попалась случайно. Не думаю, что они, вообще, что-то планировали со мной делать, я была свидетелем. И также я была довольно значимой персоной в нашем мире. Они понимали, что если убьют меня, то им тоже конец. Лучше обменять меня на деньги, большие деньги и защиту от моего отца. Это было намного выгоднее, чем моя смерть.
— Но если это так, то почему твой отец не пришёл сразу же?
— Я не знаю. Думаю, что он надеялся, что всё разрешится само, что они просто меня убьют, и дело с концом. Но они меня не убили. Они тянули время, а папочка даже… не волновался, где я и что со мной. Как можно не понять, что твоего ребёнка нет в школе полгода? Как?
— А Роко? Где был Роко?
— Роко тогда уже учился в колледже на первом курсе, он был занят вечеринками и учёбой, потому что знал, что не может просрать колледж. У меня забирали телефон на время учёбы, и я не могла даже написать ему. Мы никогда не созванивались во время учёбы, только на каникулах встречались. Думаю, что Роко даже не знал о том, что мама исчезла. Мама иногда улетала одна, отдыхала от нас, развлекалась, поэтому в том, что она перестала общаться с Роко, не было ничего подозрительного.
Ненависть на отца мне тоже понятна, но я больше услышал вину матери. Раэлия даже себе не может признаться в том, что отец стал для неё козлом отпущения. Нет, я не отрицаю, что у него жестокие меры воспитания, и помню, что он сделал с Дроном. Но в данной ситуации я бы всё же не казнил отца Раэлии, там лежит вина на обоих родителях. Но Раэлия почему-то очень обеляет память матери, хотя по факту женщина сдала своего ребёнка, убила себя у него глазах, не стыдилась выживать и по факту бросила своего ребёнка, чтобы спасти свою задницу. Вот что я увидел.
— Я могу спросить тебя о чём-то ещё, или ты больше не хочешь разговаривать на эту тему? — мягко интересуюсь.
— Спрашивай, Мигель. Спрашивай, — шепчет в ответ Раэлия.
— А что было потом? После того как ты оказалась в больнице?
— У меня были постоянные панические атаки. Причиной их возникновения был любой новый человек, яркий свет, шум, да и всё вокруг. Мне постоянно давали снотворное или успокоительное. Меня даже не могли нормально осмотреть, поэтому врачам приходилось усыплять меня, а потом проводить диагностику. И мне казалось, что я в другом аду, вокруг меня снова враги, которые хотят причинить мне ещё больше вреда. Успокоительное стало для меня наркотиком. Я полностью потеряла контроль над собой и своими мыслями, а зачастую была заточена в своём сознании словно в клетке. Я не могла принять тот факт, что меня освободили. Не хотела, чтобы меня пичкали наркотиками, поэтому изо всех сил пыталась показать, что я в порядке. Но я не была в порядке, я врала. Я начала учиться врать о том, как себя чувствую, именно в больнице. Затем меня отправили в психиатрическую клинику, я уже рассказывала тебе об этом.
— Да, там ты всех убила и сбежала. Теперь мне понятна твоя реакция. Ты была настолько нестабильна, что любая смена обстановки, людей, даже погодных условий вызывала в тебе панические атаки и воспоминания. Я видел такое в своей практике.
— Меня забрали домой и посадили под замок. Роко постоянно был рядом, пытался, по крайней мере, но отец отправлял его то на работу, то на разные задания.
— Отец не пытался поговорить с тобой?
— Пытался, сотню раз, но любой разговор переходил в оскорбления с моей стороны и обвинения его в смерти матери. Он признался, что даже не будет скорбеть и рад, что стал свободным. Ему было насрать на меня и на мои чувства. Он лишь повторял, что предупреждал меня о моей слабости. Предупреждал, чтобы я была осмотрительнее. Он винил меня в том, что случилось. Винил меня в том, что я не рассказала ему о матери и нашей поездке. Винил меня во всём. А я винила его. С того момента я решила, что сделаю всё, чтобы превратить его жизнь в ад.
— Как делала это твоя мама?
— Именно, — хмыкает Раэлия. — Именно. Он сломал мою жизнь. Он заказал маму, и ему было насрать на меня, Роко и других людей. Он эгоист и всегда таким был. Так что я не собираюсь облегчать ему жизнь. Пусть страдает так же, как заставляет страдать всех нас.
Мне нечего ответить Раэлии на это заявление, потому что если скажу ей правду о том, как всё это вижу я, то она ей совсем не понравится. Раэлия не готова к ней. Она заставила себя думать так, чтобы защитить свою психику от очередного потрясения. Но там не было заботы со стороны матери. Её мать была эгоисткой, и Раэлия повторяет её путь, делает всё так же, как и она. Это алкоголь, вечеринки и якобы постоянный и беспорядочный секс. Её отец видит, как скатывается его дочь и становится всё больше похожей на свою мать. На женщину, которая явно старалась испортить жизнь отцу Раэлии. Зачастую дети не могут знать всей картины происходящего в семье. Им показывают иллюзию, отсюда столько несчастливых браков, в которых супруги терпят друг друга ради детей.
— Спасибо за то, что доверилась мне, — говорю, продолжая гладить спину Раэлии.
Она не отвечает, а только ещё сильнее прижимается ко мне, потираясь носом о мою грудь. Раэлия больше ничего скажет, она закончила этот разговор. Не знаю, почему она решилась на него именно сегодня, после такого ужасного вечера и ещё более страшного кошмара, в котором теперь фигурирую я. Но меня больше беспокоит другое. Почему Раэлия ставит теперь на место своей матери меня? Мы похожи? Нет, вряд ли. Я абсолютно другой. Дело в страхах. Раэлия боится того же, чего боялась рядом с матерью. Вероятно, за её жизнь или за то, что её просто бросит последний человек, которого она могла бы любить. Она никогда не сомневалась в Роко, а вот в матери очень. Раэлия неглупая девочка, она всё понимает, но признать правду сложно. Когда она это сделает, ей будет очень больно, и тогда же у неё появится шанс узнать правду со стороны своего отца. Я уверен, что её отец тоже пережил очень сложное время. Я просто не верю в то, что полгода он мог спокойно жить, зная, что Раэлия проходит через всё это. Да, свою жену он ненавидел и очень сильно. Постоянные измены, драки и истерики. Жить в таком браке довольно сложно, но люди живут. Думают, что живут. Нет, они просто доживают, вот так будет правильно. Там всем нужно лечиться.
Через некоторое время Раэлия засыпает, а я выхожу из спальни. Бессонная ночь, сотня мыслей, разбитое состояние и желание просто сбежать из этого мира. Впервые за всю свою жизнь я устал настолько, что готов всё бросить и замереть. Ничего больше не делать. Я просто устал. Для меня, человека, который
