Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 158
Он улыбается, приближается на шаг, скользит смелым взглядом вдоль низкой линии декольте, предпочитая не замечать моего смятения… но вдруг болезненно морщится и бледнеет, медленно оседая передо мной на пол под тяжестью опущенной на затылок руки.
— Не подходи к ней. Никогда. Я думал, ты меня понял.
Люков, привычно спокойный и холодный, стоит над Рядновым и смотрит отцу в глаза. Держит помощника у своих ног, игнорируя изумленные взгляды гостей.
— Илья, ты что?! Перестань! — опомнившись от удивления, бросаюсь я к парню и нахожу его напряженное запястье. Провожу пальцами по груди, закрывая спиной мужчину, очень надеясь, что он услышит меня и прекратит. — Пожалуйста, Илья, не надо!
Он слышит. Отводит взгляд от отца и находит мое лицо. Спрашивает неожиданно тихо и беззлобно:
— Старик уговорил тебя остаться, да?
И я не могу ему соврать. Тем более, когда он так близко:
— Да.
— К черту обещания, Воробышек. Мы можем уйти.
— Можем, — соглашаюсь я. — А можем остаться и узнать, что нам уготовили звезды. Никогда не слышала восточных предсказаний. Прошу тебя, Илья, он просит так мало.
— Нам? — как-то странно выдыхает Люков, и я тут же сжимаю пальцы в кулаки, убирая руки от его груди.
— Воробышек?
Но я уже нахожу в себе силы отступить от парня и непринужденно улыбнуться:
— Да, нам, Илья. Тебе и мне.
Он больше не держит помощника Ряднова, и тот встает, слегка покачиваясь, отряхивает безупречно отутюженные штанины брюк и поворачивается к Люкову. Подобравшись, одаривает обидчика злым взглядом, порывается что-то сказать, но властный голос Большого Босса и тяжелая рука на плече решительно останавливают гневный порыв молодого человека:
— Успокойся, парень. Не шали. Ты заслужил.
— Роман Сергеевич, я понимаю, что он ваш сын, но… какого черта?!
— А это тебе урок, Дима, по части определения на глаз чужих территориальных владений, — неожиданно прохладно отвечает тот. — И если ты из него ничего не вынесешь, в следующий раз для тебя он закончится куда печальнее.
Люков молчит, Ряднов тоже. Взгляд Романа Сергеевича за полуприкрытыми веками прячет изрядную толику скрытого самодовольства. Ситуация некрасивая и неловкая и, чтобы как-то успокоить оскорбленное чувство собственного достоинства мужчины, я касаюсь его локтя и прошу как можно мягче, пряча за маской вежливого участия изумление, вызванное неожиданно грубым поступком Ильи. Не находя ему объяснения и в то же время понимая, что от парня он извинений вряд ли дождется:
— Извините, Дмитрий, так нехорошо получилось! Не понимаю, что на Илью нашло? Надеюсь, это ужасное недоразумение не испортит вам общее впечатление от праздника.
Я поворачиваюсь к Люкову, надеясь найти в его глазах объяснение произошедшему, но парень уже обнимает меня за плечи и уводит прочь.
— Брось, Воробышек, — сухо замечает, скользя равнодушным взглядом по обращенным в нашу сторону любопытным лицам. — Босс прав. Он сам виноват.
Горячая ладонь вновь на моей коже, словно никогда не покидала ее. Прижимает к мужскому телу крепко и уверенно. Мне так приятно оказаться в ее власти, что я с минуту просто наслаждаюсь ощущением утраченной было близости. Говорю, старательно избегая мысли, как это тепло меня волнует, прогоняя неуместные обиды:
— Люков, так нельзя обращаться с людьми. Что с тобой случилось? Ты ведь совсем не импульсивен, а тут унизил человека, да еще при всех. Ты это понимаешь?
— Понимаю, — не глядя на меня, отвечает парень. Добавляет без тени раскаяния:
— Он сделал то же самое, птичка, так что мы квиты.
— То есть? — всерьез удивляюсь я незамеченному обстоятельству. — Илья, ты ничего не путаешь? — в сомнении вскидываю глаза, говорю, а сама думаю черт знает о чем, глядя на твердую линию губ, на гладкую смуглую щеку, на темное пятнышко тени, забравшееся под подбородок, медленно сползающее в расстегнутый ворот рубашки. — По-моему, этот Ряднов к тебе и близко не подходил.
— Верно, не подходил, — неохотно откликается Люков. — А должен был.
— Зачем? — Мы спускаемся по лестнице, и его рука неожиданно оказывается на моей талии. Удерживает так чутко и вместе с тем сильно, словно я в своих высоких шпильках не ступаю по широким мраморным ступеням, а балансирую на канате над пропастью под порывами шквального ветра, угадывая каждое движение.
— Затем, чтоб решить вопрос со мной, если ты ему так понравилась. Предложить внимание девушке, наплевав на присутствие рядом с ней ее парня, не менее унизительно для последнего, чем оказаться на коленях, не находишь? А значит, чревато подобным ответом. В следующий раз этот праворукий помощник трижды подумает, прежде чем действовать. Не важно, по хозяйской указке или нет.
— Но, ведь… э-э, глупость какая. — Я снова смущаюсь, не в силах ничего с собой поделать. Слишком правдиво Люков изображает мою пару, даже оставшись наедине. Особенно на фоне недавнего разговора тет-а-тет с Ириной и их нежных касаний рук. Возможно, желая убедить не только всех, но прежде всего самого себя в невозвратности былых отношений.
— Что именно глупость? — отвечает он пристальным темным взглядом. — То, что у меня из-под носа чуть не увели девушку, или то, что я тебя назвал своей? А может, ты была не против общества Ряднова, и глупостью оказался я?
Мы останавливаемся в небольшом холле, недалеко от гостей, в ожидании хозяина столпившихся перед закрытыми дверьми гостиной, и Люков медленно поворачивает меня к себе.
— Воробышек? — склоняет лицо, скользит ладонью вниз по моей руке. — Так все же?
Он спрашивает серьезно, не похоже, чтобы парень играл, а я не понимаю, зачем это ему нужно.
— Илья, перестань. Пожалуйста, — отдергиваю пальцы, едва он их касается, не в силах справиться с обжигающим кожу прикосновением. Он никогда еще не был таким со мной, волна мужской силы влечет неодолимо, и мне требуется недюжинная сила воли, чтобы вырваться из плена его глаз и перевести дыхание. И расставить акценты, которые я расставить способна.
— Я сегодня очень сглупила, попав сюда, но не хотела навязываться тебе, ты же знаешь. Дмитрий случайно заметил ваш разговор с Ириной на балконе и, видимо, решил меня ободрить, если можно так сказать о паре ничего не значащих фраз. Ему ведь неизвестно, что мы не вместе, а ваше уединение со стороны казалось слишком личным, извини. Его внимание ко мне — просто вежливое сочувствие к той, кому предпочли другую, не более того. В другом случае он вряд ли бы проявил к тебе подобную бестактность. Глупостью было думать, что он сделал это намеренно.
Ну вот, вместо того, чтобы отгородиться от Люкова барьером равнодушия, как последняя влюбленная дурочка призналась, что не спускала с него глаз. Парню осталось некстати вспомнить обличающие слова Романа Сергеевича и получить ответ будет проще, чем сложить пример в «два плюс два», несмотря на весь мой незаинтересованный вид.
Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 158
