что останавливает его вторую атаку.
— Кем бы ни был этот ублюдок, он явно не во время, – хрипло бросает он, затягивая пояс моего халата, чтобы придать мне хоть какую-то презентабельность.
— Входите! – звонко отвечаю я, пока он целует меня в кончик носа.
Когда Оуэн открывает дверь и переступает порог, я чувствую, как тело Истона напрягается. Ему пора наконец перестать зацикливаться на моем крестном. Но этот разговор придется отложить. Прямо сейчас мне нужно срочно привести себя в порядок.
Я тут же соскакиваю с дивана и направляюсь к туалетному столику, хватая расческу, чтобы причесать растрепанные после Истона волосы. Я ничего не могу сделать, чтобы стереть с лица выражение "хорошо оттраханная", но могу, хотя бы попытаться минимизировать последствия. Мысль о том, что Оуэн сейчас в этой комнате, пропитанной запахом секса, вызывает у меня отвращение. Будто отец застукал нас за этим. Фу.
— Надеюсь, я не помешал? – замечает Оуэн, окидывая меня оценивающим взглядом.
— Если скажу "да", ты уйдешь? – усмехается Истон.
— Я просто хотел поздравить Скарлетт с еще одним блестящим выступлением. Думаю, это не слишком большая просьба.
— Как скажешь, – ворчит Истон. — Я пойду проверю, как там ребята, и оставлю вас. Вернусь через несколько минут.
— Обещаю, мы не долго, – добавляю я, стараясь смягчить его ревность, которая всегда вспыхивает, когда дело касается Оуэна.
Двумя большими шагами он сокращает расстояние между нами и притягивает меня к себе в одном из своих оглушительных поцелуев. Пока я жива, мне никогда не надоест, как он целует меня – властно, безраздельно. Убедившись, что Оуэн получил очередное напоминание о его правах на меня, Истон наконец уходит, оставляя нас наедине. Ну, или почти наедине – ведь дверь в гримерку он оставил распахнутой настежь.
Как только Истон скрывается из виду, я подхожу и закрываю дверь. Сегодня мне нужно поговорить с Оуэном с глазу на глаз.
— Твой парень все еще мне не доверяет, – усмехается Оуэн, ни капли не смущенный поведением Истона.
— Он просто пытается защитить меня.
— Как и я.
Я поджимаю губы, а ладони становятся влажными от того, что я собираюсь сказать дальше.
— Что-то не так, Скарлетт? – тревожно спрашивает он, уловив мое беспокойство. — Если это насчет тех фотографий, что получил твой дядя, я уже разбираюсь. Охране строго-настрого приказано не пропускать никого с телефонами. И да, я уже устроил им взбучку за то, что это вообще произошло.
— Я догадалась, – киваю я. — Истон сказал, что его и его друзей обыскали перед входом в клуб.
— Необходимая мера. Чтобы то, что происходит здесь, здесь и оставалось. Тебе больше не придется переживать из-за таких снимков.
— Спасибо, Оуэн. Но я рада, что ты пришел, не поэтому. Мне нужно поговорить с тобой о другом.
— Хорошо. Ты меня заинтриговала. Ты что-то увидела или услышала в клубе?
— Нет. Не здесь.
— Тогда где?
— В поместье Гамильтонов. Я была там сегодня на День Благодарения.
Оуэн вздыхает.
— Да, я так и думал. Кольт не стал отмечать праздник дома, предпочел провести его с Линкольном. Его мать была не в восторге, но я, честно говоря, рад, что мой сын наконец подумал о ком-то, кроме себя. Когда я узнал, что Прайсы вернулись в Эшвилл, то сразу предположил, что Истон будет там и возьмет тебя с собой. Рад, что он вводит тебя в их круг, дорогая. Эти ребята очень сплоченные. Не каждому выпадает честь быть принятым в их ряды.
— Я знаю. И ты прав. Это… немного пугает, но в хорошем смысле. Они – семья, и я счастлива, что они приняли меня.
— С их стороны было бы глупо этого не сделать, – с гордостью говорит он, и от этого мои следующие слова кажутся еще тяжелее.
— Пока я была там, я искала зарядку для телефона и… нашла вот это, – объясняю я, протягивая ему телефон с фотографиями на экране.
Оуэн пролистывает снимки мрачных, зловещих писем, которые я успела запечатлеть, а затем быстро удаляет их.
— Тебе не стоило хранить это в телефоне.
— Но и отправить тебе их я не могла, – парирую я.
— Верно, – он проводит рукой по волосам, раздраженно вздыхая.
— Что это значит, Оуэн? Что за "Общество"? Истон в опасности?
— Да, – холодно отвечает он, и одного этого слова достаточно, чтобы тревога сжала мне горло. — Но не только он. Если за ними охотится Общество, всем четверым несдобровать.
— Ты поможешь им? Пожалуйста, скажи, что поможешь. Я не могу потерять Истона. Не могу… – мой голос дрожит, тело содрогается при одной мысли, что с любимым может что-то случиться.
Оуэн обнимает меня, успокаивающе гладя по волосам.
— С ним ничего не случится. Обещаю.
— Ты правда обещаешь?
— Да.
Я поднимаю на него глаза, полные слез. Этот человек был мне как отец и я цепляюсь за его клятву, как за спасательную соломинку.
— Чего они от них хотят, Оуэн?
— У Общества только один девиз: "Очистить мир от зла", – терпеливо объясняет он, вытирая слезы, скатившиеся по моим щекам.
— Откуда ты это знаешь? – всхлипываю я.
— Ах, милая девочка, – зловеще воркует он, и от его пустого взгляда у меня по спине пробегают мурашки. — Как думаешь, на кого ты работала весь этот год?
Эпилог
Я прислоняюсь к стене, не сводя глаз с их стола. Ноздри раздуваются, а в груди разгорается чистая ненависть, словно прожигая меня насквозь. Ярость, какой я раньше никогда не испытывала, парализует меня, когда их смех доносится до моих ушей.
Они смеются надо мной.
Они думают, что победили.
И в каком-то смысле так оно и есть.
То, что я сделала с Истоном, должно было заставить его бежать без оглядки, и все же он сидит здесь, будто ничего не случилось, словно я не пыталась разрушить его жизнь. Я недооценила Темного Принца и его способность переносить унижения. Я
