Чужие под одной фамилией - Александра Новикова

Я:

"На кухне, в нижнем ящике. Посмотри там."

15:21

Ответ прилетел почти мгновенно, словно она сидела и ждала, не выпуская телефон из рук.

Принцесса:

"Нашла! Спасибо."

15:22

Я уже хотел заблокировать и убрать телефон обратно, чтобы вернуться к своим стеллажам, как пришло ещё одно сообщение.

Принцесса:

"Как работа?"

15:22

Я горько усмехнулся, глядя на экран.

Я:

"Нормально всё. Сижу, бумажки заполняю. Скука смертная."

15:23

Принцесса:

"Рёбра сильно болят?"

15:23

Я:

"Почти не болят, не парься."

15:24

Пока мы переписывались, я даже не заметил, что шум за стеной стих. Мужики уже ушли, оставив после себя только запах дешёвого табака.

Вверху экрана, над перепиской, светилось имя: "Принцесса". Я уставился на эти буквы. Сам её так записал ещё несколько лет назад, когда мы были просто одноклассниками, когда Ника жила в своём золотом замке за высоким забором своего папаши. Тогда это прозвище казалось мне уместным — она и была принцессой, недосягаемой и хрупкой, но сейчас... сейчас, после всего, через что мы прошли, это слово резало глаз. Оно было каким-то чужим, холодным и слишком неуместным. Оно напоминало о том мире, который её предал и выбросил на улицу.

Какая она теперь принцесса? Она девчонка в моей поношенной майке, которая боится темноты и судорожно оттирает салфетками грязь с моего шкафчика.

Я нажал на контакт, открыв меню редактирования и быстро стёр старое имя. Пальцы на мгновение зависли над клавиатурой. Думал написать что-то серьёзное, "Ника" или "Жена", но это звучало слишком официально. В итоге выбрал "Котёнок". Нажал "сохранить" и заблокировал экран. Стало как-то спокойнее. Теперь это была она — та Ника, которую знал только я. Зашуганную, маленькую, но готовую царапаться до последнего.

Медленно поднялся, опираясь рукой о стеллаж, чувствуя, как затёкшие ноги неприятно покалывают. Спрятал телефон в карман и взялся за следующую коробку с болтами. Стоя у стеллажа с тяжёлыми ящиками для инструментов, я механически заносил номера в ведомость. В голове всё ещё эхом отдавались гадкие слова мужиков о "бетономешалке" и "запуганной собаке". Казалось, этот шёпот пропитал сами стены ангара, делая атмосферу вокруг удушливой и грязной. Но каждый раз, когда телефон в кармане вибрировал, становилось чуть легче. Этот короткий импульс был как глоток чистого воздуха.

Ника писала весь день. Это не была любовь — я не обольщался. Я слишком хорошо понимал, что мы оба просто пытаемся не захлебнуться в том дерьме, куда нас с головой окунул Киреев. Ника вцепилась в меня, как тонущий в обломок корабля. Ей было смертельно страшно остаться одной, и я был её единственным якорем. А я... я готов был быть этим якорем до тех пор, пока у меня хватит сил не пойти на дно. Даже если это дно уже лизало мне пятки через ботинки, пропитанные строительной пылью.

Я достал телефон, прислонившись к холодному металлу стеллажа. Экран на мгновение ослепил в полумраке каморки.

Котёнок:

"Ты не голодный?"

16:37

Меня это даже чуть позабавило. Я горько усмехнулся, глядя на это новое имя в контактах. Эта её тихая, настойчивая забота пробивала мою броню лучше любого лома. В этом месте, где меня считали отбросом, её сообщение казалось чем-то нереальным, почти святым.

Сама уже прозрачная стала от этого стресса, а меня кормить пытается.

Я:

"Скоро пойду, ты сама-то ела?"

16:38

Котёнок:

"Да, я ела йогурт, так что за меня не переживай."

16:38

Йогурт... Опять святым духом питается.

Я:

"Йогурт — это не еда, Ник."

16:40

Убрав телефон, принялся за пересчёт мотков арматурной проволоки. Работа шла медленно, но сообщения Ники превращали этот бесконечный день в серию коротких перебежек от одного уведомления до другого. Каждая вибрация вырывал меня из этого бетонного склепа, напоминая, что я ещё кому-то нужен. Спустя час, когда я уже заполнял графу с расходниками для болгарок, щурясь от моргающей под потолком лампы, экран снова вспыхнул.

Котёнок:

"Ян, а что на ужин? Я могу попробовать что-то приготовить, если ты скажешь как."

17:56

Я представил её у плиты — растерянную, в этой моей безразмерной футболке, которую Ника полностью забрала себе, с волосами, собранными в небрежный пучок, сосредоточенно мешающую что-то в сковородке. Сердце предательски кольнуло. В этом простом вопросе было столько беспомощности и нелепой попытки быть полезной, что у меня перед глазами всё поплыло.

Я:

"Не нужно, приду и сам приготовлю макароны."

17:57

Котёнок:

"Хорошо."

17:57

Этот короткий ответ отозвался во мне глухим ударом. Я прям почувствовал, как она выдохнула по ту сторону экрана, оставив свои робкие попытки хозяйничать. Нике не был нужен я как парень, ей было нужно ощущение безопасности, которое давал мой поворот ключа в замке. Ей нужен был не муж, а стена, за которой не слышно криков и шёпота за спиной. И я давал ей это, сгорая изнутри.

* * *

Весь остаток смены работал как заведённый. Пересчитал тридцать ящиков с саморезами, от которых рябило в глазах, проверил состояние бетоноступов и заполнил три листа ведомости. Время летело, в кармане каждые полчаса оживала эта маленькая связь с домом. Главное — закончить и вернуться туда, где меня ждут. Даже если ждут просто потому, что боятся темноты.

Разбирая дальний стеллаж, наткнулся на небольшую, плотно запечатанную коробку, задвинутую за груду ржавых лопат. Пыль на ней лежала ровным слоем, точно про неё забыли ещё в прошлом году. Внутри, в индивидуальном чехле, лежал набор профессиональных лазерных дальномеров высокой точности. В магазинах такие стоят по тридцать-сорок тысяч.

Я дважды перепроверил ведомости, судорожно листая засаленные страницы журнала. В списках его не было. Вообще. Видимо, какая-то неучтёнка или ошибка при поставке. Для кого-то это был просто строительный хлам, но для меня это был билет в один конец к решению проблем. Я стоял, сжимая в руках холодный пластик прибора, а в голове уже крутился счётчик: если толкнуть на рынке перекупам, я получу минимум двадцатку. Почти половина того, что Ника отдала за адвоката.

Я должен вернуть ей долг.

Уже прикидывал, как незаметно вынести коробку в рюкзаке, оглядываясь на тёмную дверь каморки, когда телефон в кармане снова ожил. Я вытащил его, рука чуть дрогнула от адреналина и страха быть пойманным, на экране было фото. Ника прислала фотографию какой-то голубой псевдокороны, лежащей на нашей старой, скрипучей кровати.

Котёнок:

"Ян, смотри, это кокошник для одного из танцев. Нам их вчера раздали, я забыла тебе показать."