Даже если ты сейчас скажешь мне убираться, проваливать, исчезнуть, я всё равно останусь, потому что не смогу бросить тебя в таком состоянии.
Ты не бросил меня, когда мне было плохо осенью, помнишь? И я не брошу тебя сейчас. С полной глаз пелены я стоял и слушал её речь, которая делала из неё намного старшую девушку, чем она есть на самом деле. А потом Лаура просто подошла ко мне и прижала свою голову к моей груди, обвивая своими руками моё тело. Стояла и обнимала. Несмотря на все мои слова, на её слёзы этим утром из-за моих слов.
«Я буду с тобой и в радости, и в горе», — звучит в моей голове, не прекращаясь.
Лишь через какое-то время мне удаётся прийти в себя, и я возвращаюсь в реальность, где рядом моя любимая девушка, от которой приятно пахнет ванилью. И этот запах ударяет мне в голову. Я прижимаю её к себе ещё ближе, накрывая своей большой ладонью её крошечную спину.
— Мы пройдём через это. Вместе, — последние её слова, и мы снова молчим.
Пройдём через это. Вместе.
30 глава. Девчачьи посиделки не для мальчиков
Отряхивая сапоги и верхнюю одежду от объёмного количества снега, который внезапно решил пойти в Бруклине, уже стою под дверью квартиры подруги.
Мы совершенно спонтанно решили устроить девичник, на который позвали ещё и Элизу. И сейчас я чувствую себя очень хорошо. Мне спокойно и весело от предвкушения нашей ночи.
Я стою под дверьми ещё несколько минут, звоню, стучу, и Эрика наконец открывает мне дверь, и в лицо моментально ударяет тёплый воздух, и я вздрагиваю. Контраст невероятный — на улице минус пять градусов, а может и все десять, а квартира уже отопленная.
— Лаура, — грозным тоном начинает говорить подруга, смотря на пакет в моих руках. — Я же говорила, что ничего покупать не нужно! Зачем же ты тратилась?
— А что, я приду к тебе домой с пустыми руками? Ну уж нет! — так грозно, но шутя, отвечаю ей.
— Ладно, снимай быстрее с себя всё и проходи. Твоя подруга скоро придёт, не знаешь?
Я ставлю пакет на пол и нагибаюсь, чтобы расстегнуть сапоги. Мой нос улавливает какой-то приятный запах, но не из кухни, а комнаты подруги. Ставя сапоги на выделенное для них место, вешаю куртку на вешалку и осматриваюсь: поджимаю губы и сдерживаю норовящую тоску по прошлому. В груди образуется трещина — настолько я скучаю по тому времени, когда у меня всё было ещё более-менее хорошо. До Юджина, до масштабного буллинга.
Квартира Эрики по-прежнему вселяет в мою душу тепло, уют, спокойствие. И несмотря на это всё, мысли, не покидающие меня на протяжении долгого времени, внушают снова сомнения и вопросы, на которые я не могу найти ответ.
Надеюсь, что мне удастся сегодня поговорить с Эрикой и успокоить это маниакальное чувство в себе.
До прихода Элизы мы с Эрикой занимались подготовкой девичей зоны. Конечно, веселье наше будет в её комнате. Мы принесли на кровать тучу тарелок, наполнили их разными гадостями — то бишь сладостями. Перенесли на кровать ноутбук и уже включили сериал «Милые обманщицы».
Скажу честно: не притрагиваться к еде до прихода Элизы было адским мучением. Силы воли у меня нет совершенно.
Через какое-то время, пока я сидела в телефоне и скрашивала ожидание, во входные двери наконец-то раздался звонок. Начинается веселье!
Я бежала вместе с голубоглазой к дверям и с объятиями встретила подругу.
— Привет, — здоровалась с нами Элиза, мнительно смотря на Эрику, оценивая и присматриваясь к ней. Мне казалось, что что-то снова не так. Элиза смотрела на Эрику таким… презрительным взглядом, потом на меня, будто пытаясь что-то сказать мне этим.
— Привет, — радушно ответила красноволосая, и только потом поздоровалась я.
— Не замёрзла?
— Замёрзла! Дубарь на улице, как для начала декабря.
Немного посмеявшись, мы отправились нашей компанией в комнату. Элиза стеснительно села на край кровати, боясь занять много место, а я перетащила её в центр и шепнула на ухо, чтобы она не переживала.
— Блин, — простанывает Эрика, поднимаясь с кровати. — Забыла принести напитки. Секунду.
Элиза почти сразу резко повернулась ко мне лицом и взяла за руку.
— Я не хочу тебя обижать, Лаура… — девушка запнулась, ещё раз обведя своим волнующимся взглядом моё лицо.
— Так, если ты собираешься сказать мне что-то плохое про Эрику, то лучше молчи, — попросила я, хотя мой тон был словно приказным.
И Элиза невольно поджала губы, чуть покусывая их. Она хотела сказать что-то об Эрике.
— Она мне не нравится.
— Да что ж вы все заладили! Вот скажи мне, Элиза, чем? — сначала я повысила голос, а потом стала сдерживать себя и говорить пониженным голосом, вспомнив, что та, о ком мы сплетничаем, за стеной, а может и за дверью.
— Я не знаю, как объяснить… просто у меня особый дар — чувствовать людей, видеть их насквозь.
Эти слова настолько начинают раздражать, что мне пришлось закатить глаза.
— И Эрика мне не нравится. От неё исходит… Ну, блин, у неё даже взгляд какой-то сучий.
— Сучий? — смеюсь я, опуская голову. — Да Эрика самая хорошая из всех, кого я знала.
Теперь глаза закатывает Элиза, и мне начинает казаться, что у нас с ней соревнование: кто сильнее закатит глаза и там их и оставит.
— Ты даже не представляешь… — Решительно и твёрдо говорила подруга, а потом её речь прервалась. Оборвалась на полуслове, и она закончила её другим: — Впрочем, ладно, неважно…
— Нет! — дернула я её за рукав. — Говори, раз начала! Не представляю что? Ты что-то знаешь?
Мне казалось, что Элиза испугалась моей напористости и даже отпрянула.
— Придёт время, и ты поймёшь, что ту, кого считала хорошей и лучшей подругой, является крысой.
Элиза оставила меня без ответа. Как и Аарон. Как и та же Эрика. А я не могла понять, что с ними? Почему от меня что-то скрывают? И как долго я ещё буду биться в собственных догадках?
Я бы, конечно, продолжила бы что-то выпытывать у Элизы, спрашивала бы, что она знает и что значит «является крысой». Но в комнату уже вернулась Эрика с двумя большими бутылками какого-то газированного напитка.
Девушка плюхнулась к нам на диван, села посередине и пальцем ноги дотянулась до пробела и включила серию. По комнате уже раздавалась экранная музыка, в которой пелось про какие-то секреты, и я, понабиравшись спойлеров в тик токе, уже знала, про что идёт речь. И
