без ума друг от друга.
У меня отвисла челюсть.
– Он знал?
Она кивнула.
– Он сказал, что ты его сестре не подходишь.
Я нахмурился.
– Но потом добавил, что надеется, что однажды ты отыщешь девушку, которая тебя изменит. И что этой девушкой будет Лейни.
На глаза навернулись слезы.
– Правда?
– Правда. – Она подняла палец и рассмеялась. – Ну, если откровенно, после он добавил, что, если ты не изменишься и станешь приударять за его младшей сестрой, я должна буду попросить мужа устроить тебе выволочку.
Я улыбнулся.
– Вот это в стиле Райана.
Миссис Э. сжала мою ладонь.
– Только ты знаешь, изменился ли ты достаточно, чтобы стать мужчиной, который, как мы знаем, нужен Лейни. Но я подумала, тебе важно знать, что Райан верил, что в тебе все для этого есть. – Она сделала паузу. – И я тоже в это верю, Холден.
Мои глаза встретились с ее.
– Правда?
Она кивнула.
– Правда.
* * *
Хотя разговор с миссис Эллисон и вселил в меня надежду, к следующему дню она угасла. Вчера вечером, вернувшись домой, Лала прислала мне сообщение. Ее мама передала ей, что я был в городе и заезжал к ней, но Лала написала, что слишком устала и чтобы я в этот день больше не заезжал. А этим утром она написала, что ей нужно на работу. Предполагалось, что по окончании рабочего дня она отправит мне сообщение, и я сто раз проверял телефон, но ничего так и не пришло. И все же я цеплялся за надежду, что она просто очень занята, но постарается и придет на наш концерт. Но она не пришла.
К концу нашего выступления я был несчастнее всех смертных и больше всего на свете хотел поскорее вернуться домой. Поэтому, когда Монро объявил, что у нас есть новая песня (которую я написал о Лале), я был не в настроении и покачал головой.
– Не сегодня, приятель.
Он махнул мне рукой, призывая выйти на край сцены, и произнес в микрофон:
– Полагаю, наш барабанщик нехарактерно застенчив и нуждается в некотором поощрении. Что скажете? Дайте шума, если хотите услышать совершенно новую песню, которую еще ни разу не исполняли перед публикой? Хотите, чтобы наш горячий барабанщик спел для всех вас?
Толпа хлопала и вопила, а мне хотелось дать Монро затрещину. Но фронтменом нашей группы он стал не случайно. Он был безжалостным балагуром и продолжал подстрекать толпу заставить меня петь. Когда все стали скандировать «Хол-ден, Хол-ден», я понял, что у меня нет выбора. Я хотел, чтобы помимо группы Лала стала первым человеком, который услышит, как я пою эту песню, но мне казалось, что это никогда не произойдет. Поэтому, когда заиграла музыка, я закрыл глаза и излил всю душу, пропевая каждое написанное мной слово. Я не осознавал, что по моему лицу текут слезы, пока не закончил и не открыл глаза – и не увидел Лалу. Она стояла возле задней двери, и на ее щеках тоже блестели слезы. Я несколько раз моргнул, убеждаясь, что мне не померещилось. Но она правда была там.
Я сунул микрофон басисту, не обращая внимания на то, что толпа аплодирует мне стоя, и удрал со сцены.
– Сделайте перерыв. Я скоро вернусь.
Я помчался к ней на всех парах. Проталкиваясь сквозь толпу, я даже не смотрел на людей, которые поздравляли меня и осыпали комплиментами. Для меня ничто не имело значения, кроме Лалы.
Я подскочил к ней и обхватил руками ее щеки.
– Не знал, что ты здесь.
Она шмыгнула носом.
– Я не собиралась приходить. Прости меня, Холден. Мне так жаль.
Я сглотнул. Это было чертовски больно, но для меня было важнее, чтобы она не расстраивалась. Поэтому я вытер ее щеки большими пальцами.
– Все в порядке. Я понимаю. Мы можем остаться друзьями, милая. Мы можем поддерживать связь. Не плачь. Не расстраивайся.
– Я не хочу поддерживать с тобой связь, Холден.
Моя челюсть сжалась. Я знал, что в этот момент мне нужно было уйти. Я был взволнован и уязвим после того, как излил душу на сцене. Я боялся сказать то, о чем потом пожалею.
– Хорошо. Как знаешь. Береги себя, Лала.
Я резко повернулся и сделал два шага, но Лала схватила меня за руку.
– Холден, подожди!
– Зачем? Что, черт возьми, еще остается сказать? Что я так тебя люблю, что это причиняет боль? Что я, блин, не могу есть? Не могу думать? Я даже не хочу вставать с постели, если тебя нет рядом? – Мой голос стал громче. – Скажи мне, Лала. Это ты хотела от меня услышать?
Она покачала головой.
– Нет.
– Тогда что, черт возьми?
Лала глубоко вздохнула.
– Я беременна, Холден. От тебя.
Глава 32
Холден
Перед глазами все поплыло. Каждый звук, каждая вспышка света в клубе померкли вдали, пока я пытался вникнуть в то, что она только что произнесла.
Лала точно это сказала или мне послышалось?
Она беременна?
Мое сердце бешено заколотилось, когда я взял ее за руку и вывел из зала. Мне нужно было услышать это еще раз, в тишине.
Мы завернули за угол кирпичного здания, пока не остались одни, если не считать редких проезжающих машин.
Мои руки дрожали, когда я обхватил ее лицо.
– Лала… Скажи еще раз. Повтори то, что ты только что сказала, чтобы я знал, что у меня не галлюцинации.
– Я беременна, Холден.
– Ты уверена?
– Я сдала несколько анализов. И врач подтвердил. Я как раз была у врача, когда ты зашел и разговаривал с моей мамой.
Эта новость не должна была стать сюрпризом. Нельзя сказать, чтобы мы были на сто процентов осторожны, ни с кем другим я на такой риск никогда не шел. Я слишком увлекся.
– Как давно ты знаешь? – ошеломленно спросил я.
– Пару недель назад я поняла, что тошнота, которая мучила меня с тех пор, как я уехала из Нью-Йорка, никуда не делась. Сначала я подумала, что это нервы, но потом начала подозревать, что все может быть серьезнее.
Я кивнул, и все наконец начало обретать смысл.
– Вот почему ты молчала.
– Да.
– Почему ты не сказала мне, что происходит, Лала? Я мог быть рядом с тобой.
Она покачала головой.
– Мне нужно
