Узнав о ее планах, Бернар попытался отговорить ее, но если Софии что-нибудь приходило в голову, ее невозможно было переубедить.
– Прогулка пойдет мне на пользу, – сказала она, устраивая Луи в коляске. – От сидения у меня возникают судороги, одышка. И кроме того, я хочу вызволить маму из кухни, пока шеф-повар не даст ей задание.
– Ну что же, если ты думаешь, что все будет в порядке, – сказал Бернар. Он все еще сомневался насчет целесообразности таких нагрузок, но вызволить Лолу из-под влияния нового приглашенного шеф-повара тоже было неплохо. Стефан Полански вдохновенно готовил пищу и начинал создавать отелю именно такую репутацию, которую Бернар и хотел. Но при этом повар был настолько темпераментным и взрывным, что совершенно не выносил вмешательства Лолы.
– Конечно, со мной все будет в порядке! – нетерпеливо сказала София и вышла.
Был приятный полдень, с роскошно-голубым небом, как всегда бывает, когда накапливается слоями голубой цвет – на исходе лета; солнце ярко светило, а легкий бриз сохранял приятную свежесть воздуха. Хотя Лола все еще сохраняла инфантильность в поведении, физически она окрепла. Она могла шагать без устали, и это всегда удивляло Софию, когда они вместе гуляли. И сейчас она пошла быстрым шагом вдоль набережной. Стараясь выдержать темп, София почувствовала тянущую боль, вроде зубной, где-то внутри тела, но не обратила на это внимания. Эта была совсем иная боль, чем та, что она испытывала, когда на свет появился Луи, и ей не пришло в голову, что роды каждый раз могут протекать по-разному.
София сидела на ковре на берегу и смотрела, как Лола счастливо копается в песке вместе с Луи, и вдруг горячий поток хлынул у нее между ног. О Господи! – в панике подумала она. Наверное, пошли воды, а может, у нее началось кровотечение. Стараясь скрыть тревогу от матери, София с трудом поднялась на ноги, оглянувшись через плечо на мокрое пятно, которое появилось сзади на ее юбке. По крайней мере это была не кровь, и София была благодарна этой небольшой милости. Но мысль, что ей придется тащиться домой, а при этом между ног у нее будет струиться вода, была не из приятных. И кроме того, она не знала, сколько времени пройдет, пока у нее не начнутся настоящие роды.
– Я думаю, нам надо идти, мама, – резко сказала она.
– О, но мы только что пришли! – запротестовала разочарованная, как дитя, Лола. – Такой чудесный день! Мы не можем еще немного побыть здесь?
– Не сейчас. Мы придем в другой раз.
– Но скоро будет зима. Ты же знаешь, как холодно зимой, когда идет снег.
– Ты думаешь о России, мама.
– Правда? Да, наверное. Иногда все так путаю. У меня была красивая меховая шляпка и муфта. Я тебе говорила, София? Мы ходили кататься на коньках, а иногда мчались по снегу на санях, запряженных лошадьми. Это было чудесно. Только было плохо, когда мы слышали волчий лай. Знаешь, они так заунывно воют, когда зовут друг друга.
– Да, мама. – Еще один поток воды защекотал ноги Софии. О Господи! – подумала она. Сейчас я умру от стыда!
Она наклонилась, сложила коврик и засунула его за лямки коляски. Лола все еще болтала, а когда София выпрямилась, то увидела, что Луи в коляске не было.
– Луи! – Она взволнованно огляделась по сторонам. – Где он?
– Был здесь минуту назад. Он не мог уйти далеко.
На берегу сидели еще две семьи, но маленького светловолосого мальчика в белой рубашке и голубых шортах нигде не было видно.
– Луи! – Забыв обо всем на свете, София бросилась бегать туда-сюда, несколько шагов в одном направлении, несколько – в другом. Казалось, что Луи исчез с поверхности земли. Наверное, кто-то похитил его, в панике подумала она. Или он убежал к морю и утонул! Она больше никогда его не увидит!
– Луи! Луи! – нервно взывала она. – Где ты?
– Извините меня! – прозвучал чей-то голос. – Вы потеряли маленького мальчика?
– Да! – отозвалась София. – Вы видели, что с ним случилось?
– Он здесь, играет с моей дочкой.
София огляделась. Она ничего не видела.
– Где?
– Здесь – за моей коляской.
– О! – Софии захотелось плакать от облегчения. Она побежала по берегу. Луи скрылся в песке, спрятался за коляской, он был полностью занят младенцем примерно шести месяцев, который лежал на коврике и гулил. – Я подумала, что потеряла его, – задыхаясь, произнесла София.
Она наклонилась и подняла его, но, как только она сделала это, ее пронзила боль, от которой у нее едва не прервалось дыхание. Когда боль прошла, София выпрямилась и увидела, как молодая мать с тревогой смотрит на нее.
– С вами все в порядке?
– Нет, не совсем. Кажется… Боже мой, у меня начинаются роды.
– О Господи! Что я могу для вас сделать? Вызвать «скорую помощь» или?..
Софию охватило желание быть рядом с Бернаром и окунуться в ауру надежности, которая всегда окружала его.
– Может быть, вы могли бы позвонить моему мужу…
– Конечно. – Молодая женщина встала и посадила своего ребенка в коляску. – Послушайте, вы подождите здесь или медленно идите к дороге. Дайте мне номер телефона вашего мужа, я помогу вам. Кстати, меня зовут Сюзан Феро. А это Молли.
София кивнула, слишком поглощенная собственным состоянием, чтобы замечать что-нибудь вокруг. Ее скрутил еще один приступ боли, и, глядя, как молодая женщина пробирается по песку с коляской и ребенком, она смутно подумала, что в результате этого случая они с Сюзан крепко подружатся, а отношения эти перейдут к другому поколению.
Благодаря Сюзан взволнованный Бернар скоро появился на своей новой машине и повез Софию, Луи и смущенную Лолу домой. Потом он вызвал доктора и сидел, держа Софию за руку и поглаживая ее, пока тот не приехал.
– Выходите и выкурите сигарету или выпейте стаканчик виски, в ожидании младенца, – сказал ему доктор. – Это не затянется надолго, сейчас она в надежных руках.
– Лучше я останусь, – сказал Бернар.
Доктор метнул в него взгляд. Это неслыханно – отцу присутствовать при родах! Но все происходило так быстро, что у него не было времени спорить. Так и получилось, что немного бледный и очень взволнованный Бернар остался в комнате, когда на свет появился Робин Шарль Бернар Лэнглуа – появился так поспешно и неожиданно, и плакал так громко, и выглядел таким розовеньким и свежим, а заодно обиженным тем, что родился немного раньше, чем был к этому готов, что Бернар потом рассказывал всем, кто слушал его, что ни за что на свете не пропустил бы рождение сына!
1948
Весной 1948 года Бернар созвал семейный совет.
– Я хочу поговорить с тобой, Ники и Катрин, – сказал он Софии, в самый разгар купания Робина. Она удивленно подняла голову, одной рукой поддерживая Робина и намыливая его другой.
