ты читаешь это письмо, значит, я умер. Какой позор, черт возьми. Лучше бы это случилось в возрасте восьмидесяти или около того, иначе я вас всех, сучки, поубиваю. И да, адвокат, эту часть тебе придется зачитать, — Лоренс делает паузу и вздыхает.
Кейн, Джуд и я улыбаемся, потому что это в точности похоже на Престона.
— Прежде всего, — продолжает Лоренс. — Хочу заявить со сцены из своего пепла, что возлюбленная Сатаны, также известная как Лилит Армстронг, а ранее упомянутый Сатана – то бишь мой отец, если вы еще не в курсе, – ужасная мать и мачеха, и ее нужно сжечь на костре. Но это мое личное мнение. Если стану призраком, готовь предсмертную записку.
Лилит краснеет и сжимает руки в кулаки.
Джуд улыбается и шепчет:
— Он всегда называет ее возлюбленной Сатаны, и никогда по имени.
Ох.
— Продолжим, — Лоренс снова вздыхает. — Джуд и Кейн – мои братья и единственная семья, которая у меня есть. И да, если клан Армстронгов сейчас это слышит, я не буду за это извиняться, просто молчал, потому что не хотел, чтобы меня вычеркнули из завещания. Что ж, парни, теперь оставляю вам все, что оформлено на мое имя. Живите, бухайте и, самое главное, продолжайте творить всякое дерьмо ради меня. Эй, Джуд. Замочи там парочку человек в годовщину моей смерти, чтобы у меня в аду было, с кем поиграть, ладно?
Джуд грустно улыбается, и я крепче обнимаю его.
— Многие выходки Престона не предназначены для ушей приличной публики, — вздыхает Лоренс.
— Да ладно тебе, — Атлас пытается заглянуть в письмо. — Что этот мелкий засранец написал обо мне? И, что еще важнее, о тебе. Уверен, там какая-нибудь язвительная гадость. Давай, читай дальше.
— Не важно, — Лоренс смиряет его взглядом, переворачивая последнюю страницу. — Но важно вот что.
Он выпрямляется, бросает мимолетный взгляд на свою мать, а затем продолжает читать:
— О, и у меня для вас есть интересный анекдот. Некоторое время назад я познакомился с девушкой, которая не давала Джуду покоя, но он не мог просто признать, что она ему нравится, поэтому решил, что лучше будет ее сталкером. Братишка, не то чтобы я твой выбор осуждал. В общем, ее зовут Вайолет Уинтерс, и с тех пор, как я увидел ее в больнице, я стал испытывать к ней какие-то странные чувства. Время шло, она распрощалась со своей ролью Спящей красавицы и даже поступила в ГУ! И представьте мое удивление, когда это странное чувство не только не прошло, но и усилилось. Ты ведь сидишь там, верно? Кстати, привет, Вайолет. Если Джуд будет плохо с тобой обращаться, я его прикончу. В общем, все. Посмотрите на ее чертовы глаза! И только не говорите мне, что вам они не знакомы.
Все в комнате переводят взгляд на меня, и мне кажется, что я вижу презрение во взглядах Маргарет и Лилит, в то время как Атлас прищуривается, а Уинстон смотрит, не моргая.
— Она одна из нас, все это поняли? — Лоренс продолжает читать. — У нее дедушкина гетерохрония, которая передается его наследникам. У дяди Атласа и у меня зеленые глаза. У папы, Майли и Вайолет… как вы уже догадались, голубые. Хотя у папы есть еще немного зеленого. В любом случае, у меня нет никаких доказательств, но я уверен, что она может быть как-то связана с нами. Ну, и чей из вас она отпрыск? Моя сестра, кузина или моя тетя…?
— Это полная чушь, — Маргерет встает, заставляя Лоренса замолчать.
— Сядь, мама, — говорит Атлас с невозмутимым выражением лица. — Лоренс еще не закончил.
— Я не буду сидеть здесь и слушать необоснованные доводы о какой-то уличной крысе.
Джуд собирается встать, но я беру его за руку и четко произношу:
— Я не уличная крыса. И буду признательна, если вы не будете оскорблять меня только потому, что можете.
Джуд гладит меня по плечу и смотрит нежным взглядом, как будто гордится мной. На самом деле я не уверена, что у меня хватило бы смелости сделать это, если бы он не был сейчас рядом.
Трость ударяет по ковру. Уинстону не нужно ничего говорить. Раздается стук, и его жена садится, поправляет жемчуг, а затем говорит:
— Это полный абсурд.
Лоренс склоняет голову набок.
— Почему, мама?
— Почему? Ты же не можешь просто взять и поверить в то, что пишет твой сумасшедший сын. Этот мальчик был не в себе, и мы все это знали. Почему ты вообще серьезно относишься к этому бреду?
— Потому что я сделал тест ДНК, — Лоренс достает с верхней полки стола черную кожаную папку и кладет ее на кофейный столик перед нами. — Сначала моего и Вайолет. Как видите, у нас примерно 25% общей ДНК, а значит, мы состоим в близком родстве. А если быть точнее, мы сводные брат и сестра. Затем я сделал еще один тест ДНК, который показал, что у Вайолет 50% общей ДНК с отцом, и вероятность того, что она является его родной дочерью, составляет 99,99%.
Первыми за тестами потянулись Лилит и Джуд. Маргарет отводит взгляд, ее лицо мрачнеет. Уинстон бледнеет еще сильнее, но не двигается и даже не смотрит на меня. Кейн и Атлас склоняются над тестами, а я просто в изумлении смотрю на Лоренса.
— Как…?
— Извини меня, Вайолет. Я взял у тебя образец ДНК без твоего согласия, но мне нужно было сначала кое-что проверить. Например… — Лоренс достает браслет. Тот, что был в крови, а теперь как новенький. — Ты отдал его Саванне Уинтерс на случай, если ей понадобится с тобой связаться, верно, отец?
Уинстон впервые смотрит на меня, и я не могу отвести от него взгляд. Наши глаза встречаются. Голубой цвет, граничащий с бирюзовым, такой уникальный и поразительно похожий на мой.
— Где она? Саванна?
— Умерла около двенадцати лет назад, — я с трудом произношу эти слова. — От передозировки.
Он кивает, и мне кажется, что я вижу, как его пронзает боль.
Я хочу о многом его расспросить, но он снова начинает говорить, теперь глядя куда-то вдаль.
— Она была известной балериной. Прекрасным лебедем, которого я поймал в ловушку. Но я не знал, что она была беременна.
— Потому что об этом позаботилась твоя жена, — говорит Лоренс,
