class="p1">Но время всё равно утекает, пока я поднимаюсь на лифте на верхний этаж. И по длинному коридору к конференц-залу иду медленно, стараясь запомнить всё вокруг. Проходя мимо кабинета Риз, я задерживаю на его двери долгий взгляд.
Не то чтобы я больше никогда сюда не вернусь. Риз всё ещё будет владельцем команды. Исайя всё ещё будет здесь играть. Кай и Кеннеди всё ещё будут работать в штабе.
Но я — нет.
Когда я подхожу к панорамным окнам конференц-зала, вижу Скотта, который уже что-то самодовольно разглагольствует.
Высокомерный в том, как он развалился в кресле. Самодовольный в том, как он улыбается Риз.
Риз.
Она сидит во главе стола, как всегда безупречно одетая, и ни малейшего признака слабости на её лице, пока она слушает его. Светлые волосы аккуратно уложены, заканчиваясь чуть ниже линии челюсти. На ней такие острые каблуки, что ими вполне можно было бы проткнуть крошечный член Скотта, если бы она захотела.
И выражение её лица, пока она слушает его болтовню, прямо кричит, что ей очень хочется это сделать.
Я вижу её впервые с тех пор, как вчера утром она показала мне фотографии в дагауте. И одного взгляда на неё, даже через стеклянную перегородку, достаточно, чтобы окончательно укрепить моё решение сделать то, что нужно.
Я открываю дверь в конференц-зал ровно в тот момент, когда Скотт говорит:
— Проведём голосование. Кто за то, чтобы Риз сложила полномочия президента по бейсбольным операциям, поднимите руку.
Его рука взлетает первой.
— Голосование не понадобится, — перебиваю я, позволяя двери закрыться за моей спиной. — Всё равно не имеет значения. Я увольняюсь.
Тишина на секунду останавливает остальных, прежде чем в комнате вспыхивает хаос.
— Что?
— Нет, не увольняешься!
— Абсолютно нет, Монти!
Члены совета начинают говорить все сразу.
— Ты не увольняешься, — заявляет Скотт, и на его лице впервые появляется паника.
— Увольняюсь. Ни за что на свете я не буду работать на тебя.
— Это не часть...
— Часть чего? — перебиваю я. — Ты хотел сказать, не часть сделки? Так ты теперь это называешь?
— О чём он говорит? — спрашивает Фил, резко поворачиваясь к Скотту.
В комнате царит нервозность. Все явно сбиты с толку — и тем, что я ворвался сюда увольняться, и тем, что Скотт внезапно решил устроить голосование, чтобы лишить Риз её должности.
— Эмметт, — холодно говорит Риз, вставая со своего места во главе стола. — Ты не увольняешься. Сядь. Я сама разберусь.
— Отлично, — говорю я и послушно сажусь рядом с Эдом.
Эд улыбается мне так, будто приветствует за обеденным столом, а не на поле боя, куда я только что ворвался.
Риз выглядит смертельно опасной. Она стоит во главе стола, ладони упираются в столешницу, а её голубые глаза прожигают Скотта.
Чёрт возьми, как же она горячая.
— Никакого голосования здесь не будет.
Скотт приподнимает бровь.
— Ты правда хочешь сыграть в эту игру?
— Мы не голосуем. Так это не работает. И уж точно ты не можешь голосованием лишить меня моей должности. Здесь имеет значение только одно мнение — моё. Это мой клуб. Моя команда. И всё будет так, как скажу я.
Она делает паузу.
— Я позволяла вам четверым запугивать меня достаточно долго. Похоже, вы забыли, кто подписывает ваши чеки. Вы работаете на меня, а не наоборот. И в этих отношениях только один из нас незаменим. И это я. Понятно?
— Риз, — шипит Скотт. — Что ты творишь?
— Увольняю тебя.
Чёрт. Она просто невероятная.
— Я выложу их, — Скотт тоже вскакивает. — Не испытывай меня.
— Выложишь что? — спрашивает Фил.
— Фотографии нас с Эмметтом, — спокойно говорит Риз. — Да, мы вместе. Сюрприз. И Скотт приказал следить за нами и фотографировать, чтобы шантажом заставить меня отдать ему мою должность.
Фил и остальные члены совета, кроме Эда, выглядят совершенно ошеломлёнными. Возможно, из-за новости о нас. Возможно, из-за того, что сделал Скотт.
— Давай, Скотт. Публикуй.
Его челюсть дёргается.
— Они разорвут тебя, Риз.
Она пожимает плечами так небрежно.
— Я справлюсь.
Риз говорила мне эту фразу уже столько раз. Я справлюсь. Или я сама разберусь.
Я всегда настаивал, что ей не нужно всё тянуть на себе. И сейчас это тоже правда.
Но дело не в этом.
Дело в том, что Риз действительно справится.
Я пришёл сюда, думая, что спасу её.
А она, оказывается, слишком занята тем, что спасает саму себя.
Скотт снова садится, а она остаётся стоять, нависая над столом.
В ней есть какая-то пугающая спокойная сила. Внутри неё столько огня, но он под полным контролем и направлен точно туда, куда ей нужно.
Мне это чертовски нравится.
Она медленно и отчётливо произносит следующие слова:
— Никогда больше не смей угрожать мне или тому, что принадлежит мне.
Она указывает в мою сторону, даже не глядя.
— И это включает его.
Я толкаю Эда локтем и киваю на Риз.
— Вот это моя девочка.
На её губах мелькает улыбка, но взгляд всё ещё уничтожает четырёх мужчин перед ней.
— Риз… — нервно усмехается Фил. — Мы не знали, что он...
— Мне всё равно, знали вы или нет. Вы четверо, — она указывает на всех, кроме Эда, — весь сезон проявляли ко мне неуважение. Подрывали мои решения. Пытались подставить меня.
Она делает паузу.
— Но это моё здание. Моя команда. Я дала вам несколько месяцев, чтобы вы это вспомнили. Но время вышло.
Она снова садится и откидывается в кресле.
— Вы четверо уволены. С сегодняшнего дня.
— Ты не можешь этого сделать! — возражает один из них.
— Вообще-то, забавная вещь в том, что я — единственный владелец этого клуба — заключается в том, что могу!
Она улыбается.
— И самая прекрасная часть всей этой истории — честно, всё сложилось просто замечательно для меня, ваши зарплаты теперь освободят место в бюджете и позволят поднять зарплату Эмметту в следующем сезоне. Разве не прекрасно? Помнишь, Скотт, как ты говорил мне сосредоточиться на бюджете? Посмотри на меня. Я нашла решение!
Скотт вскакивает, отчаянно пытаясь спасти свой план.
— Ты не можешь быть его начальником! Никто не посчитает это нормальным.
Я отмахиваюсь от него.
— Да сядь ты и заткнись, Скотт.
— Всё в порядке, Эм, — говорит Риз. — Он прав. Я не могу.
Я резко смотрю на неё. Что это значит?
— Но ты не знал, Скотт, что последние полторы недели я встречалась с нашими юристами и отделом кадров, чтобы найти решение. Чтобы Эмметт не был моим непосредственным подчинённым. И чтобы я могла оставить его в команде.
Полторы недели?
Мы же узнали о шантаже только вчера.
— Я знаю,
