— Таш, похоже, твоя женщина все-таки научилась разбираться в драгоценностях.
На что тот ответил:
— Пила, вот эти для тебя, а бриллианты для Даны. И лучше припрячь все это на время, пока все не забудется.
Пила опустила руку, в которой держала серьгу.
— И как же я сразу не догадалась! Ты увезешь ее. Когда, если не секрет? Мне хоть можно будет с ней попрощаться?
— Сегодня, или завтра в крайнем случае. А что до прощания, то с этим можно не торопиться, твой муж согласился нас спрятать на время. Так что мы поживем у вас внизу с неделю, ты не против?
— Конечно, нет, я сейчас же велю все приготовить! Таш, я так рада, и за тебя, и за нее, и за себя! Я так соскучилась по ней! Мне столько нужно ей рассказать! Пусть она ничего не помнит… Она ведь не вспомнила? — Таш покачал головой. — Это ничего, уж я-то постараюсь рассказать ей все про нашу жизнь в Закорючке!
Таш не захотел это обсуждать.
— Нам пора, Пила.
Она опять обняла его.
— Будь осторожен, прошу тебя!
— Буду.
Пила забрала у мужа Дану и спустилась вместе с мужчинами вниз, осмотреть потайные комнаты. Там было вполне прилично, если не считать слоя пыли, который покрывал и пол, и простую мебель, которая там стояла. Из служанок решили привлечь только немую Гару, на нее в этом деле можно было положиться. Она была хоть и немая, но умная, преданная и сообразительная. Пила как-то подобрала ее прямо на улице, куда ее выкинули родственники после смерти матери, и с тех пор Гара на Пилу чуть ли не молилась. Пила тут же позвала ее, показала, как открывается потайная дверь, и велела все вымыть, объяснив, что здесь будут жить их друзья, которым Гара будет прислуживать. Гара все поняла правильно и принялась за дело.
Пока Самконг с Ташем были у Пилы, Франя времени даром не терял. Он выбрал из Бадановых, оставшихся без присмотра прощелыг, двоих, которые по комплекции сошли бы за Таша и Рил. Первому, высокому и широкоплечему, он велел побрить голову и покраситься, а второму — надеть женское платье. Потом он собственноручно надел на второго белый парик, случайно завалявшийся в закромах у их покойного начальника. Набросил на плечи обоим длинные плащи с капюшонами, и немного отошел полюбоваться результатами своего труда. Это было то, что надо. Для тех, кто не знал, они вполне могли бы сойти за тех, кого изображали. Уже предвкушая, какова будет реакция у Таша и Самконга, он повел парней к ним на суд. По пути он объяснил ребятам то, что им предстояло делать. Тем приказы Франи обсуждать было не с руки, они только слушали и кивали.
Таш и Самконг коротали время за разговором и стаканом вина, когда к ним вошел Франя, а следом за ним и те двое. При виде их Таш, не склонный к бурной реакции, удивленно поднял брови, а Самконг разразился смехом и бранью, что свидетельствовало о глубине его потрясения.
— Таш, это просто вылитый ты, только шрама не хватает! Франя, ты гений!
— Ну, а то! — Весьма нескромно согласился довольный признанием его мыслительных способностей Франя. — А шрам наш друг у нищих сам возьмет, — Франя выразительно глянул на парня, изображающего Таша, — не маленький уже. Так? — Тот кивнул. Не ссориться же с Франей из-за такой ерунды.
Ну, что ж, план был готов, исполнители тоже, дело оставалось за малым — забрать Рил. И чем ближе подходило время, тем сильнее нервничал Таш. Он слишком долго этого ждал и теперь просто боялся, что из-за ерунды что-нибудь пойдет не так, и ему придется отложить все до лучших времен. А теперь, когда цель была так близка, сил ждать у него уже не оставалось.
В полдень он отправился сначала в казарму, а потом во дворец, чтобы сопровождать Рил на прогулку. Там царила суета, все слуги бегали, как заведенные. Оказалось, что после обеда ожидается возвращение князя вместе с малой дружиной, и намечается большой праздник по случаю его возвращения. Таш матерился про себя всю дорогу, пока шел к покоям княгини. Рил была еще в утреннем платье, он застал ее в тот момент, когда служанки делали ей замысловатую прическу. Она повернулась к нему, из глаз выплеснулась радость пополам с отчаянием. Он поклонился.
— Ваше высочество! Мне сообщили, что вы желали меня видеть.
Она тут же выпрямилась.
— Да, Инор, я хочу поехать на прогулку. Подожди за дверью, я скоро.
Он еще раз поклонился. Служанки заохали и запротестовали. Рил отмела их возражения царственным движением руки.
— Я так хочу. Князь приедет еще нескоро, я ненадолго. Приготовьте мне зеленую амазонку.
Таш вышел и стал ждать ее под дверью. Следом за ним вышла Тилея. Воровато оглядевшись, она зашептала ему последние новости:
— Будиан с утра приходил. Как будто что-то чует, изверг! Госпожа Ирила его выставила, но он точно что-то заподозрил! Она все утро сама не своя, после его ухода. А тут еще князь возвращается.
— Спасибо, Тилея. Я сегодня сказал Самконгу про твоего сына. Не бойся, за ним присмотрят. Пусть проигрывает сколько угодно, его долги теперь долги Самконга, так что отчитываться за них он будет перед ним! А теперь иди, и виду не подавай. Какое-то время оставайся здесь, чтобы не вызывать подозрений. Если все получится, мы тебя заберем. Все, иди!
Тилея посмотрела на него преданными глазами, и пошла помогать Рил одеваться. Через несколько минут Рил вышла и, с гордо поднятой головой, проплыла мимо него, бросая на слуг надменные взгляды. Те сгибались в поклонах и перешептывались, не одобряя ее поведение. Таш шел следом за ней с каменным лицом. Через пару минут к ним присоединился совершенно запыхавшийся охранник, один из тех, кто постоянно сопровождал ее на прогулках. Быстро же он… бегает.
Неожиданно Рил повернула направо и поднялась на третий этаж. Таш выругался про себя, но, посмотрев на чересчур прямую спину Рил, предпочел воздержаться от вопросов. Она твердым быстрым шагом подошла к одному из коридоров и бросила через плечо:
— Ждите здесь!
И скрылась в коридорной полутьме. Впрочем, не надолго. Таш даже не успел перебрать все двенадцать поколений княжеских предках, мысленно ставя их во все предусмотренные природой позы, как она вернулась и почти бегом поспешила обратно. И Таш мог бы поклясться, что вид у нее был довольный.
У конюшни им пришлось подождать, пока седлали лошадей. Рил нетерпеливо похлопывала хлыстиком по вышитому сапогу, и ни разу не посмотрела на Таша, стоявшего позади нее. Наконец, конюх вывел лошадей. Княгиня, всем своим видом демонстрируя княжеское достоинство, подошла к лошади и легко вскочила в седло. После этого глянула на уже сидящего верхом Таша и вдруг улыбнулась ему открытой и откровенной улыбкой. Это было глупо, так вызывающе себя вести, но Ташу, ответившему своей девочке кривой ухмылкой, было все равно. Что терять изгоям, кроме своих жизней? Теперь Таш даже в аду не собирался отпускать ее от себя далеко, и, пусть ему там придется передавить там всех Свигриков, но котел у них будет один на двоих!
