что они пришли просить у императора договор о мире и союзе. Мир, следовательно, не был окончательно заключен; но и явных враждебных действий тоже не было; велись переговоры. Примечательно, что в течение всего этого рода перемирия хроники не упоминают ни об одном акте пиратства, совершенном норманнами на побережьях империи; что доказывает, что за немногими исключениями, экспедиции, которые приписывали норманнским пиратам, были поначалу актами войны. Грабежи, поджоги, бесчинства всякого рода, которыми сопровождались эти акты, не меняют их природы. В ту эпоху война велась не иначе; именно так действовали Карл Великий и его предшественники, Карл Мартелл и другие. Единственное различие, отличающее в этом отношении норманнов от франков, состоит в том, что последние вторгались сухопутно в соседние страны, в то время как норманны приходили туда морем.
В октябре этого 826 года Хериольд, у которого почти не оставалось шансов вернуться в Данию, решил принять христианство. Он прибыл в Майнц со своей женой и многочисленной свитой датчан; все они были с большой пышностью крещены в церкви Святого Альбана, как мы уже говорили выше. По этому случаю Хериольд был осыпан подарками императора, который дал ему графство Рустринген на левом берегу Везера, в Восточной Фризии. Это было убежище, которое Людовик Благочестивый хотел ему обеспечить на случай, если ему больше не удастся вернуться на датский престол. Позже Хериольд получил, кроме того, управление Дорестадом (Вейк-те-Дюрстеде); его брат Хемминг получил управление Валхереном, а другой его брат Рорик – управление областью Кеннемар[29]. Три брата должны были защищать побережья этой части империи.
В 827 году император отправился проводить общее собрание в Нимвегене специально для того, чтобы принять там Хорика, одного из сыновей Готфрида, который обещал там явиться. Он, без сомнения, надеялся получить от него согласие на восстановление Хериольда; но датский князь не приехал, и стало известно, что сыновья Готфрида упорствуют в своем решении больше не допускать Хериольда к разделу королевства. Тем не менее, переговоры еще не были прерваны; ограничились тем, что подкрепили их угрожающими приготовлениями. Весной 828 года графы почти всей Саксонии соединились с маркграфами на границе Дании; был заключен мирный договор и даже обеспечен заложниками; но Хериольд, то ли потому что был слишком поспешен в действиях, как говорит Эйнхард[30], то ли потому что был недоволен условиями договора, учинил грабеж и поджог в нескольких датских деревнях. При этой вести сыновья Готфрида спешно собрали войска, двинулись в марку и, перейдя Эйдер, неожиданно напали на франков и саксов, стоявших лагерем на берегах этой реки, выбили их из укреплений и обратили в бегство.
После этого подвига, который был спровоцирован поведением Хериольда, сыновья Готфрида поспешили отправить посольство к императору, чтобы изложить ему факты и предложить возмещение, которое он сочтет справедливым потребовать от них, заверяя в своем желании сохранить мир с франками[31]. Никакого решения принято не было… Уже можно было видеть, насколько Людовик Благочестивый любил политику проволочек; но в следующем, 829 году стало известно, что норманны готовятся вторгнуться в области Саксонии, лежащие за Эльбой, и что собранная ими для этой цели армия приближается к границам. Тогда была объявлена тревога; император разослал гонцов во все части своих государств и приказал всей нации франков предоставить ему воинов, объявив, что переправится через Рейн в Нойссе около середины июля. Но вскоре узнали, что это предполагаемое вторжение норманнов было лишь пустым слухом, и политика Людовика вернулась в свою колею.
Здесь заканчивается серия сведений, данных Эйнхардом. Жаль, что она не идет дальше, ибо эти сведения проливают яркий свет на происхождение и природу норманнских вторжений. Слишком обобщали, представляя эти вторжения как не имеющие иной цели, кроме пиратства; они были, прежде всего, естественным продолжением войны, начатой королем Готфридом и продолженной его сыновьями. Их целью было посеять ужас в сердце империи и сделать ее неспособной продолжать свое движение расширения на север. Что позже эти экспедиции выродились в пиратство, едва ли можно оспаривать; это было следствием успехов, достигнутых норманнами, состояния разложения, в которое впала империя, и того особого обстоятельства, что датские короли не намеревались вести завоевательную войну и не основывали поселений в Галлии.
После «Анналов» Эйнхарда у нас для руководства остаются лишь монастырские хроники, точно сообщающие о местных фактах, но полные ошибок и вымыслов о фактах общих и особенно о политических делах. Мы не будем пытаться следовать за ними в деталях, относительная важность которых ничтожна и которые, кроме того, были собраны Деппингом[32]. Мы ограничимся констатацией основных результатов собственно военных операций. Лишь в 830 году, после разрыва всех переговоров императора с сыновьями Готфрида, враждебные действия начались серьезным образом. Норманны высаживаются тогда на побережье Фризии и на острове Нуармутье, близ устья Луары. В 841 году они входят в Сену; в 844 – в Гаронну.
Первые экспедиции норманнов были направлены в страны, управляемые Хериольдом и его братьями, этими старыми врагами семьи Готфрида. Они высадились в 837 году на острове Валхерен; Эггихард, граф пага, и Хемминг, брат Хериольда, попытались воспрепятствовать их высадке, но оба были убиты в бою. Норманны разорили область Утрехта, Дорестад, Антверпен и Вилту (Брилле, в устье Мааса)[33].
Те, кто высадился на острове Нуармутье, вошли в Луару; они взяли штурмом город Нант и распространили свои опустошения далеко вокруг, не встречая препятствий. Но норманны, проникшие в Гаронну, должны были сразиться с герцогом Гаскони Торгилем, который выступил против них. Победа осталась на их стороне, и Торгиль был обращен в бегство. Они прошли всю Гасконью и продвинули свои набеги до Тарба и Тулузы. Первый из этих городов имел крепость, резиденцию герцогов Бигорра; город, кроме того, был окружен стенами и рвами; это не помешало ему быть взятым и разграбленным. Тулуза и Перигё постигла та же участь. Норманны поднялись по течению Шаранты до Лиможа; затем, возвращаясь в Гаронну, они разграбили Бордо полностью и предали его огню.
В Сене произошли величайшие события этой эпохи. Уже в 841 году флот норманнов вошел в эту реку, захватил и разграбил Руан и разрушил все монастыри, расположенные на обоих берегах от Руана до моря. В 845 году сто двадцать норвежских кораблей под командованием знаменитого Рагнара Лодброка поднялись вверх по Сене сначала до Шарлеванна, а затем до Парижа. Войска короля атаковали их в первом из этих мест; они были разбиты[34] и отправились прикрывать аббатство Сен-Дени, где Карл Лысый был очень счастлив найти убежище. Если верить Деппингу, это аббатство было самой сильной крепостью королевства, и факты подтверждают его утверждение: ибо норманны взяли Париж,
