Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 110
Справедливости ради должен сказать, что чекисты оказались и наиболее подготовленной к потоку «демократического» наступления частью нашего общества. Видимо, сама специфика работы делала их более закаленными, и том числе и в идейном отношении.
Тем более одиозной всегда выглядела такая фигура, как Калугин. Вряд ли он сам по себе заслуживает упоминания, но многие не знают истинной подоплеки его поступков да и просто всей правды об этом человеке.
Казалось бы, вопрос о Калугине невозможно сделать предметом конъюнктурного подхода, спекуляций. И тем не менее именно в этих целях в 1989 и 1990 годах кое-кто решил его поэксплуатировать. Одни делают это сознательно, другие — по незнанию или под влиянием момента.
Чтобы ясно представить себе этого человека, обратимся к фактам. Правда, о некоторых из них кратко упоминалось и выше. Кое-что прошло уже в средствах массовой информации.
В 1952 году по просьбе своего отца Калугин попадает в одно из учебных заведений органов госбезопасности в Ленинграде. Именно оттуда сам Калугин, там же в звании капитана госбезопасности работал его отец. Учебное заведение КГБ Калугин окончил со знанием английского языка.
В конце 50-х годов он направляется под прикрытием стажера в Колумбийский университет. Вместе с ним в США оказался и будущий член Политбюро ЦК КПСС Яковлев, там они сдружились и с тех пор поддерживают близкие отношения.
После окончания стажировки Калугин был направлен в США в длительную командировку под прикрытием журналиста. Вскоре американские специалисты подставили Калугину «агента» — специалиста по топливу. Поначалу информация показалась ценной: Калугин получил за это «приобретение» орден. Но впоследствии данная «научная» разработка оказалась тупиковой и в результате попытка использовать ее нанесла нашему государству ущерб порядка 80 миллионов рублей.
По службе Калугин продвигался стремительно: в 1974 году возглавил управление внешней контрразведки ПГУ КГБ, а в 40 лет стал генералом.
Но время шло, мнения о его служебной деятельности становились все более отрицательными. Успехов в работе по разоблачению иностранной агентуры под его началом не было, а предательства с нашей стороны имели место. Давали о себе знать такие его отрицательные качества, как большое самомнение, интриганство, протекционизм, выдвижение «своих».
Появились сигналы о настораживающем интересе к нему со стороны американских спецслужб. В 1979 году руководство КГБ СССР приняло решение перевести Калугина из разведки в Ленинградское управление КГБ. К тому времени я уже был начальником разведки, но инициатива перевода Калугина исходила не от меня, а от Андропова.
Должен признать, что я не сразу разобрался в этом человеке. В общении с начальством он всегда работал на собеседника, из кожи вон лез, чтобы понравиться и произвести благоприятное впечатление, мог в глаза высказать лестные слова, особенно тому, от кого зависел по службе, был на сто процентов «идейным» человеком, не давал ни малейшего повода усомниться в своей политической ориентации. Уделял большое внимание заведению влиятельных связей как в Комитете госбезопасности, так и за его пределами.
До сих пор полагаю, что Андропов не раскрыл мне полностью карт, не сказал, что послужило истинной причиной перевода Калугина в Ленинград. Видимо, у него были какие-то материалы, которыми он не счел нужным со мной поделиться: то ли они еще не отличались достоверностью, то ли на этот счет были какие-то другие соображения. Во всяком случае, на мое замечание, не стоит ли повременить, поглубже разобраться в Калугине, Андропов ответил категорическим отказом, сказал, что решение принято и что со временем я тоже приду к выводу о его правильности.
Я понял, что Андропов чего-то недоговаривает. Посоветовался в разведке, прежде всего с теми, кто знал Калугина достаточно хорошо, и был удивлен единодушным отрицательным мнением о нем. Меня убеждали, что дела во внешней контрразведке, которую возглавлял Калугин, после его ухода пойдут лучше. Как выразился один сотрудник: «Калугин любит пускать пыль в глаза».
Это предсказание сбылось, во внешней контрразведке дела действительно пошли лучше: впервые стали разоблачать агентов западных спецслужб из числа сотрудников главка, многие из которых были завербованы еще в бытность Калугина на посту начальника управления.
За время работы Калугина в Ленинграде органы контрразведки неоднократно фиксировали интерес к нему со стороны американцев, отмечались случаи, когда и Калугин, и американские разведчики «попадались» на одном маршруте.
Оказавшись в Ленинграде, Калугин вскоре стал писать жалобы в ЦК КПСС на сослуживцев, на некоторых работников партийных и советских организаций. Из Москвы одна за другой приезжали комиссии. Проверки показывали несостоятельность утверждений Калугина, о чем ему сообщалось и устно, и письменно.
Калугин, кстати, был ретивым «партийцем». Он настоятельно требовал усиления партийного руководства, особенно по линии отдела административных органов ЦК КПСС, видел в этом главное средство решения органами госбезопасности стоящих перед ними задач. Клеймил тех, кто отступает от принципов партийного руководства.
Все эти заявления и результаты проверок имеются в соответствующих делах, и в свете нынешних нападок Калугина на КПСС выглядят, по меньшей мере, любопытно.
Народным депутатом СССР Калугин был избран в 1989 году на волне разгула «демократии», активно выступал в печати с критикой органов госбезопасности, выдал немало секретов. В связи с этим против него было возбуждено уголовное дело, но после событий 19–21 августа его прекратили. Указом Президента СССР Горбачева Калугин еще до августовских событий был лишен генеральского звания, а вскоре после августа по представлению Бакатина получил его из рук того же Горбачева обратно.
Для полноты характеристики личности Калугина стоит поведать и о следующем факте. В 1989 году Калугину было объявлено об увольнении из органов госбезопасности. В его личные планы это не входило, и он предпринял шаги по предупреждению подобного развития событий.
Попросившись ко мне на прием, Калугин прямо заявил, что хотел бы и далее работать в органах госбезопасности, причем в Москве, и что если будет принято такое решение, то он обещает ничего отрицательного о чекистской организации не писать, а жить с КГБ мирно. Но если, грозил он, его все-таки уволят из органов, то он начнет публично выступать против Комитета госбезопасности и никакого мира не будет.
Этот откровенный шантаж окончательно убедил меня в том, с кем мы имеем дело, и что такому человеку не место в органах госбезопасности. А Калугин свою угрозу реализовал.
Конечно, в личности Калугина люди разобрались, и когда в 1993 году он попытался вновь пролезть в народные депутаты России, то с треском провалился, получив всего 2 процента голосов, в то время как в 1989 году за него проголосовало около 60 процентов.
В любой организации есть кадровые проблемы, были они и в Комитете госбезопасности. К моменту моего назначения на пост председателя их накопилось немало.
В подавляющей части кадры состояли из высокообразованных, профессионально подготовленных, опытных сотрудников. Прежде всего это следует отнести к руководящему составу. Были вопросы по возрасту, и их, пожалуй, следовало поставить на первый план. На ряде оперативных направлений давали о себе знать застойные явления. Долгое время не производилось кадровых перемещений, тормозился рост молодых сотрудников. Длительное пребывание в одной и той же должности, на одном и том же узком направлении оперативной работы, как правило, отрицательно влияло на отношение к делу, не прибавляло инициативы, не помогало внедрению в работу нового.
Было ясно и другое: серьезный сдвиг в решении кадровых проблем немыслим без глубокого системного подхода. Он был и прежде, но новые условия требовали серьезных корректив.
Важнейший компонент в кадровой работе — подбор. Так повелось, что кандидаты для работы в органах госбезопасности изучались в первую очередь с точки зрения политической благонадежности. При любой власти это останется важнейшим аспектом, и кривить душой тут не следует.
Однако многолетний опыт — и положительный, и отрицательный — убеждал, как дорого обходилось для органов госбезопасности малейшее пренебрежение изучением других особенностей кандидатов, таких как интеллектуальные, языковые способности, кругозор, состояние здоровья, психологические черты, способность выдерживать нагрузки, стрессовые напряжения.
В практику подбора кадров было внесено одно принципиальное изменение: изучению кадров решили придать максимально открытый характер. От лиц, с кем представители органов проводили беседы по кандидатурам, не скрывалось, что речь идет о работе в системе КГБ, в том числе и в разведке. Откровенность делала собеседования предметными, получалось более объективное представление об интересующем лице, повышалась ответственность рекомендующих.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 110
