Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 124
Трагический характер этой неудачи германцев восточнее Реймса затемнен тем фактом, что этим еще не решался весь бой. Западнее Реймса фронт организовывался только в течение одного месяца со времени последнего удара германцев, причем недавно сооруженная позиция мешала проведению эластичной системы обороны, тем более при командирах, которые медленно и с трудом ее воспринимали. Таким образом, здесь атака германцев углубила угол большого выступа фронта, сделанного еще в мае, и противнику не только удалось форсировать Марну, но и продвинуться за Реймс, угрожая сломать этот оплот – хребет сопротивления союзников.
Хотя угроза эта и имела серьезное влияние на план французов организовать контрудар, все же ее физический успех заглох уже 16 июля. Германское наступление выродилось в местные атаки, проводимые разрозненно, и потому бесполезные. А французская артиллерия и авиация, бомбардируя переправы через Марну, затрудняли приток пополнений к германцам.
На следующий день на обширном поле боя неожиданно потянуло свежим ветерком. Сцена была готова для великого реванша.
При изучении события, имеющего такое большое значение для истории, основной интерес заключается в установлении приведших к нему причин. Основную из них мы найдем, прибегая не к анализу военного искусства, а применяя процесс, больше отвечающий характеру мировой войны, именно путем сопоставления приходо-расходного итога действий обеих сторон за предыдущие шесть месяцев.
Когда Людендорф начал свою кампанию, на его приходе значилось 207 дивизий на фронте и 82 – в резерве. Теперь он имел всего лишь 66 дивизий в резерве, но большинство из них было настолько обескровлено, что вряд ли их можно было считать за здоровые подкрепления.
Хотя операции этого года вызвали серьезное опустошение и во франко-британском балансе живой силы, союзники по крайней мере, избегали решающего поражения, а теперь, в июле, на их текущий счет стали поступать обильные и все возраставшие американские пополнения. Помощь американцев, прежде чем она могла действительно пополнить потери союзников, явилась для них бесценной, так как восстанавливала их кредит, подымала дух войск и рождала в них уверенность. Петэн – военный экономист – давным-давно оценил этот основной фактор; он еще раньше сказал:
«Если мы сможем продержаться до конца июня, положение наше будет блестящим. В июле мы сможем возобновить наступление. После этого победа будет нашей».
Этот простой расчет времени и числа, пожалуй, способен умалить эффект широко распространенного представления о вдохновенном «контрударе Фоша», вырвавшем победу из когтей поражений. Как ни жалко, но это так!..
Мистическая вера Фоша во всесилие «воли к победе» при наступлении выявилась еще давно – в дни Марны в 1914 году, когда день за днем он отдавал приказы атаковать, видимо, не понимая всей очевидности того, что в действительности его истощенные войска не могли ничего сделать – и фактически, несмотря на все его громкие фразы, так ничего и не делали, судорожно цепляясь за уже захваченное ими.
Затем в тот же год под Ипром он пришпоривал Джона Френча, подстрекая его отдать приказы о честолюбивых по своим целям наступлениях, когда на деле британские войска еле-еле выдерживали натиск превосходящих сил противника. В обоих этих случаях результаты оправдали дух, если не букву его приказов. Но когда германское наступление с применением ОВ сделало брешь во фронте союзников (Ипр, апрель 1915 года), то постоянный припев Фоша «Attaquez!»[51] и неисполнение им своих обещаний о переходе в наступление французов заставили Джона Френча тайно отказаться от уже принятого решения – отступить и выпрямить свой фронт, как на этом и настаивал Смит-Дорриен с самого начала операции. Когда же в конце концов вернулись к этому здравому и разумному решению, то британцы потеряли не только Смит-Дорриена, но и совершенно зря поплатились жизнями многих других.
В 1917 году Фош был реабилитирован, но этот «наступательный дух» все еще владел им, а когда кризис марта 1918 года вызвал назначение его главнокомандующим, то он, едва-едва успев справиться со своей первоочередной задачей – укреплением сильно потрепанного фронта союзников, опять стал мечтать о наступлениях. Еще до нового разгрома фронта союзников на реке Эн в мае 1918 года Фош отдал «директиву» Хейгу и Петэну провести ряд атак с целью овладеть рокадными железными дорогами близ Амьена и Хазебрук.
Если проект этот говорит о проведении Фошем и на практике своей теории о свободе действий, то он вместе с тем явно указывает, что у Фоша и мысли не было глубоко заманить германцев и затем ударами по флангам образовавшихся в итоге их наступления дуг отрезать их. Между тем такова именно концепция контрудара, приписываемая будто бы оперативному замыслу Фоша и воспеваемая на все лады общеизвестными пропагандистами.
Правда о великом контрударе июля 1918 года, прежде всего, заключается в том, что операция эта не мыслилась (по крайней мере самим Фошем) как контрудар. Но припев «Attaquez!» так неотвязно повторялся, что рано или поздно он должен был совпасть с «психологическим моментом», как это и было 18 июля.
Между тем страстность Людендорфа в преследовании такой же наступательной политики и осторожность Петэна и Хейга предупредили опасность серьезного вовлечения сил союзников в преждевременное наступление, организованное раньше, чем соотношение сил не изменилось в их пользу.
Петен (а вовсе не Фош), этот неоднократно осмеянный экономист, этот «осторожный» человек, разработал план оборонительно-наступательной операции, как фактически она и была разыграна. Вначале – парирование удара противника, а затем – выпад, когда неприятель уже будет выведен из равновесия.
4 июня Петэн просил Фоша сосредоточить две группы резерва соответственно у Вове и Эпернэ с целью развить контрудар против фланга любого нового наступления германцев. Первая группа под начальством Манжена была использована, чтобы сломить атаку германцев 9 июня, а затем была переброшена несколько восточнее на позицию против западного фланга выступа германского фронта между Суассоном и Реймсом, выпятившегося к Марне.
Но Фош все же намечал использование группы Манжена исключительно для наступательных целей, именно – для удара по железнодорожному узлу Суассона. В то время как удар этот готовился, разведывательный отдел выяснил, что германцы вот-вот готовы перейти в новую атаку близ Реймса. Фош на основании этого доклада решил предупредить, а не отбить эту будущую атаку и самому перейти в наступление 12 июля. Петэн, несмотря на это, придерживался противоположной точки зрения, именно – вначале остановить атаку противника, а затем уже бить по нему, когда он запутается в сетях обороны. И – любопытная случайность – к 12 июля французские войска не были готовы. Поэтому операция была пронесена скорее по оперативным замыслам Петэна, чем Фоша. Но только «скорее», а не целиком.
Дело в том, что план Петэна предвидел три фазы: во-первых, сломить германскую атаку; во-вторых, развить контрудары против флангов новых мешков, которые, вероятно, создаст наступление германцев по обеим сторонам Реймса; в-третьих, и только в-третьих, когда германские резервы полностью будут подтянуты к этим мешкам, бросить армию Манжена для организации крупного контрудара в восточном направлении, по тылам противника, вдоль хорды большого выступа фронта, отрезая таким образом все войска противника, находившееся в обширном мешке южнее реки Эн.
События и Фош объединились, чтобы изменить оперативный замысел Петэна. Как уже говорилось, германская атака западнее Реймса привела к образованию глубокого мешка, выдававшегося далеко за Марну и создавшего угрозу удара в тыл естественному бастиону, образованному реймсскими высотами. Чтобы предупредить опасность, Петэн был вынужден использовать большую часть тех резервов, которые он намечал для второй фазы своего контрудара. А чтобы заменить эти резервы, он решил извлечь часть войск из армии Манжена и несколько отложить контрнаступление последней, уже назначенное приказом Фоша на 18 июля.
Когда Фош, полный пыла и весь во власти жизнерадостного настроения, усиленного (если вообще его можно было усилить!) обещаниями Хейга послать британские резервы, услыхал о действиях Петэна, он срочно их отменил.
В итоге 18 июля левый фланг французов[52] был брошен в контратаку. Одновременно в центре и на правом фланге оборонительные бои были в полном разгаре. Это означало выпадение второй фазы плана Петэна, вследствие чего взамен использования правого фланга для привлечения германских резервов с целью позволить левому флангу неожиданно нанести удар в спину германцам наступление левого фланга просто ослабило натиск противника на правый фланг.
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 124
