Сергей Павленко - Восстание мазепинцев

Есть похожие свидетельства полковника Игната Галагана. В 1745 году с ним виделся Александр Ригельман, автор «Летописного повествования о Малой России и ее народе и козаках вообще». Историк записал воспоминание полковника о его отходе от гетмана. И. Галаган рассказал о причинах перехода Мазепы на сторону шведов, дескать, «он предался уже королю с тем, чтоб отбыть нам от России и быть под мазепиным управлением, от всех монархов вольным…».

Шамбелян Карла XII Адлерфельд в своем дневнике оставил запись торжественного приема Мазепы королем. Он сообщил, что гетман произнес на латинском языке «краткую, но выразительную» речь. В ней он просил «принять казаков под свою защиту и благодарил Бога за то, что король решил освободить Украину от московского ига»[65].

Детализируют основные моменты речи другие свидетели. Так, шведский офицер Петре в своем дневнике записал: «Он просил ласки в Его Королевского Величества, чтобы он захотел пожаловать жителей Украины и не выливать своего гнева над ней ни над ним самым за то, что вплоть до этого времени был нашим врагом». Другой участник похода, Вейге, отмечал: «Просил очень покорно, чтобы король не выливал своего справедливого гнева, к которому довело тиранское поведение россиян, на этот край и его жителей, учитывая то, что они до сих пор шли за вражескими хоругвями не по собственной свободной воле, а только присилуваны к тому московским ярмом».[66]

Вышеупомянутые документы свидетельствуют, что И. Мазепа планировал с помощью союзнического войска обрести независимость Украины, вернуть те вольности, с которыми в 1654 г. Б. Хмельницкий со своей командой, идя под протекцию православной Москвы, думал улучшить жизнь украинского народа.

Что случилось в конце октября 1708 г.? Личная измена И. Мазепы? Или восстание мазепинцев? Эти вопросы сегодня волнуют многих, кто хочет разобраться в событиях давних лет.

У вас, Пармен Посохов, на все эти сложные вопросы есть простой ответ:

«Какое может быть восстание, если Мазепу поддержала только его личная наемная гвардия, сердюки» (статья «Батуринские нестыковки Сергея Павленко»), «Никакого восстания не было! Был банальный переход на сторону неприятеля Мазепинского клана, опасавшегося за свое имущество в случае предполагаемого поражения Петра» («О непонятных маневрах Александра Меншикова и технологии переписывания истории»).

«Известно, что население ни шведов, ни тем паче Мазепу не поддержало», — однозначно заявил еще раньше Виктор Шестаков (Еженедельник «2000», Свобода слова № 47. - 23–29 ноября 2007 г.). Подобные утверждения, конечно, не единственные. Ими переполнена историческая литература. Но справедливы ли такие обобщения в свете источников, которые мы имеем сегодня? Думаю, что нет.

Во-первых, опровергают эти заявления подсчеты хрониста Петра Крекшина, который, сопровождая царя, подсчитал, что в 1708–1709 гг. «изменников до 30 тысяч порублено». Возможно, он завысил эту цифру? Скорее всего, она близка к реалиям. В Батурине погибло 5–6,5 тысяч казаков, 6–7,5 тысяч мирных граждан. Далее. Борис Шереметев 24 апреля 1709 г. так информировал царя о взятии другого городка: «…Над Переволочною чинили промысел, в которой обреталось казаков с 1000 да жителей з 2000. И оную, при помощи Божии, достали и воровских запорожцев и жителей вырубали, и иные, убоясь, разбежались и потонули в Ворсклу. И Переволочу, также и Кереберду выжгли». К. Ренне сообщал 25 марта А. Меншикова, что запорожцы, «также и тамошние мужики, все отложились и уже давно нам неприятели». Полковник Кампель уничтожил Маячну и Нехворощу с казаками и их семьями. «Из Мячков (Мячин), — писал Крекшин, — изменники казаки ушли до Царичанки и там засели, и для взятьи оного места послан бригадир Эгейм». Кроме этого, русская армия уничтожила также местечки Старый и Новый Кодак. А. Меншиков в письме И. Скоропадскому от 8 марта 1709 г. сообщил о том, что «с 200 человек компанейцев на месте положили и многих в полон, также и обозы их побрали». «Один из русских отрядов, повстречав полторы тысячи казаков, — информировал Ч. Витворт весною свое правительство, — перебил или перехватал большинство их, а забранный в плен начальник казаков немедленно четвертован на месте»[67]. Как видим, потери восставших были очень внушительны.

Во-вторых, важным источником о численности мазепинцев служат сообщения английского посла Чарльза Витворта. 4 мая 1709 г. он писал донесение в Лондон: «Подполковник и другіе офицеры, захваченные в плен в этой битве, показали, что король шведскій по прежнему занимает квартиру в Будище, войска же свои расположил так, чтобы блокировать русскій отряд, стоящій в Полтаве. Они в шведской арміи все еще насчитывают до 28.000 человек со включеніем больных; кроме того, говорят, будто весной король ожидает около 20.000 рекрут из Курляндіи, частью под начальством генерал-маіора Скита, частью же под командой генерал-маіора Крассау. Казаков, перешедших на сторону короля шведскаго, они насчитывают до 15.000».

Далее из его донесений, основанных на информации от русских генералов, сообщается: «Письма из Харькова от 19-го апреля ст. ст. сообщают, что генерал-маіор Крузе с тремя тысячами шведской кавалеріи и четырьмя тысячами казаков намерен был захватить врасплох генерала Ренна, стоявшаго в Сокольне» (письмо от 27 апреля). «Последнее вероятнее, так как письма из арміи от 26-го марта уверяют, будто запорожцы на днях приняли сторону короля шведскаго. Около восьми тысяч запорожцев взялись за оружіе, а один запорожскій отряд напал на полк русских драгун, состоянии под командою бригадира Кэмпбелля, и захватил в плен маіора с пятнадцатью или шестнадцатью рядовыми» (письмо от 13 апреля).

Важна еще одна цифра, которую приводит Ч. Витворт 6 июля в подробной информации о Полтавской битве: «Со стороны шведов в деле было около 30.000 человек, в том числе 19.000 регулярного войска, остальное — казаки».

Украинский казак времён И. Мазепы. Литография XIX в.

Таким образом, если сложить потери восставших и численность их к Полтавскому бою, то выйдет, что гетмана И. Мазепу поддержало своей жизнью, активным участием до 40 000 украинцев.

Миф же о том, что народ не поддержал гетмана и его команду, основывается на реалиях послебатуринского погрома. Действительно, после гибели 2 ноября 1708 г. до 6,5 тысячи казаков, сердюков, в декабре 1708 г. с И. Мазепой было очень мало войска. Об этом информируют в царской квартире пленные, шпики. Но здесь не учитывается такая деталь. Была зима. Активных военных мероприятий не предполагалось. Поэтому созывать в одно место казацкие полки не было смысла. Ведь их нужно было кормить, содержать, обеспечивать постой лошадей. Все это лишь отяготило бы шведско-украинский союз. Поэтому главным заданием мазепинцев в зимний период было обеспечение шведских союзников нормальным питанием, кормами для лошадей. Вопреки активным контрмероприятиям царя (в Переяславе, Прилуках и других местах расположились русские заградполки!), все же весной возле И. Мазепы мы видим, кроме запорожцев, 4 тысячи казаков. Да, это были не те силы, на которые мог рассчитывать И.Мазепа, если бы Карл XII шел прямо на Москву. Петру I удалось сковать мобилизационные возможности гетмана, разрушить систему единовластия в Гетманщине (к тому же были арестованы киевский, гадячский полковники, ряд сотников). Многие сторонники И. Мазепы были репрессированы. Как рассказал Г. Головкину «киевский рейтар Марко Невотчиков», он, «едучи из Глухова, приехал в село Галки (…) и того села атаман с казаками, взяв его, рейтара, отвез в Красное к сотнику, которой, бив его доволно, отослал к изменнику Мазепе»[68]. Царедворец требовал атамана и сотника взять под караул. В Лебедине пытали с «пристрастием» войта Шептаковськой волости Опоченка, запорожского атамана Тимофея Полугера, глуховского обывателя Данила Таращенко, лохвицкого сотника Якова Еременко, крестьянина Прокопа Иваненко (убил драгуна) (ЗНТШ. -1909. — Т. 92. — С. 36–45), казака Н. Лютого с двумя компанейцами, которые везли письма королю, какого-то Феська из Переяславского полка (с двумя товарищами под видом чумаков агитировал против России) и многих других заподозренных. В военный гарнизон Миргорода 14 декабря доставлен шпионивший житель. По выводу О. Грушевского, «в первые месяцы после перехода Мазепы Посольская канцелярия чаще осуждала на смерть, чем оправдывала».

Наличие могилы гетманцев в Лебедине указывает на то, что репрессивный аппарат царя в местечке работал на полную мощь. Он оставил после себя не 2–3 десятка жертв. Продолжалось подобное и в другие месяцы. Так, 21 марта 1709 года подвергали пытке казака Федора Коломийченко[69], 29 марта — Антония Семенова. Последний, кстати, как показывает расследование, «говорил такие слова… что нас, черкасских жителей, всех порабовали» и «которые есть москали, всех забьем, и пойдем до Москвы» (Там же. — С. 208).