Я был потрясен. Для того чтобы отменить визит нужны уж очень весомые основания. Конечно, возникли самые разные черные мысли. Первое, естественно, что, возможно, произошло покушение на Горбачева. Я попросил Вячеслава хотя бы намекнуть, что случилось, но он только сухо повторил указания начальника Управления, предупредив, что об этом я не должен говорить кубинцам.
Смех и слезы. Первый рубеж охраны наших спецсамолетов составляла, как и везде, местная охрана — кубинцы! Можно ли в этом случае улететь, не поставив в известность кубинскую сторону?
Уже возвращаясь по длинной лестнице с пункта связи, я столкнулся с взбудораженным корреспондентом АПН, который и оповестил меня, о том, что произошла трагедия в Армении. В Спитаке — страшное землетрясение. Разрушены тысячи жилищ, погибли тысячи людей, старики, дети…
Резервный самолет, как и было приказано, вылетел ровно через час. Хотя было дано указание никому не сообщать о нашем отлете, я решил, что было бы, по меньшей мере, нечестно с моей стороны, если советский посол проснулся бы утром в полном неведении.
Советский посол Ю.В. Петров
Советским послом на Кубе в то время был Юрий Владимирович Петров, бывший секретарь Свердловского обкома КПСС, впоследствии — глава администрации президента Ельцина, ныне — председатель Российского общественного движения «Союз реалистов», сопредседатель Российского движения за новый социализм и др.
Этот человек не мог не вызывать огромного уважения, и у нас сложились очень добрые отношения, сохранившиеся и по сей день.
Вообще надо отметить, что обычно послы, а особенно «послихи», создавали организаторам визитов немало сложностей. Так, например, во время пребывания Э.А. Шеварднадзе в Рио-де-Жанейро жена советского торгпреда на полном серьезе предлагала отвезти супругу министра иностранных дел Нанули Ражденовну на пляж Капакабана, где на одном из маленьких рынков, по ее словам, «можно купить прелестные маечки для внуков».
Не говоря уже о том, что на этом всемирно известном пляже огромное количество самых разнообразных темных личностей и, как сказали бразильцы, «даже если вы пригоните всю дивизию Дзержинского, безопасность гарантировать нельзя», политический эффект от такой поездки тоже нетрудно предугадать. Уникальная возможность для бразильских папарацци. Супруга члена Политбюро ЦК КПСС, министра иностранных дел СССР покупает бросовые товары на заштатном рынке. Тогда мне стоило больших усилий, используя авторитет Эдуарда Амвросиевича, не допустить поездки супруги на тот пляжный рынок. Но в очередной вечер «послихе» удалось взять реванш, затащить супругу Шеварднадзе в ночной клуб, откуда нам спешно пришлось сбегать, так как во второй части представления был мужской стриптиз и т. п.
Слава богу, что там не было прессы!
В дальнейшем взял за правило, прилетая в страну, уже в аэропорту отлавливать местную «послиху» и проводить с ней энергичный и нелицеприятный инструктаж. Как правило, срабатывало.
Семья Петровых была счастливым исключением. У нас сразу сложилось полное взаимопонимание. Для них участие в организации визита на высшем уровне было первым, и они охотно выслушивали мои советы и рекомендации.
И мне было приятно их ненавязчивое внимание. Я даже был приглашен на дачу посла в Варадеро.
* * *
Где-то часа в 3 ночи я позвонил Юрию Владимировичу и предупредил его о нашем отлете.
Но, как говорится, не делай добра и не получишь зла! Петров, в свою очередь, связался с Москвой и переговорил с секретарем ЦК А.Н. Яковлевым.
И через некоторое время он перезвонил мне и поставил в известность, что по информации Москвы Фидель Кастро хочет первым оказать помощь жителям Спитака, отправив на нашем самолете плазму крови. Указание А.Н. Яковлева: «Оказать необходимое содействие!»
Легко сказать, но трудно выполнить. На наших самолетах должны были лететь в Москву наши бронеавтомобили, которые, как я предполагал, должны были быть отправлены в Спитак, для обслуживания прилетавших туда Горбачева и Рыжкова.
Как всегда — дилемма: или плазма, необходимая для умирающих людей, или спецавтомобили.
Но все же мне удалось сделать так, что в самолеты было погружено и добралось до места назначения и то и другое. Но это отдельный рассказ.
* * *
Надо сказать, что для сотрудников охраны, а особенно руководителей, необходимость выбирать из нескольких зол меньшее, самое сложное и опасное дело. Пословица: «Или грудь в крестах или голова в кустах!» имеет для охраны не абстрактное, а сугубо конкретное значение.
В Форосе плохо закрепленная оконная багетина упала (без травм) на одного из членов семьи Горбачева. Список же «пострадавших» сотрудников и руководителей охраны исчислялся десятками. Не смотрели ни на звания, ни на прежние заслуги. Без объяснения причин был уволен заместитель начальника Управления — Герой Социалистического труда, руководивший в прошлом строительством Байконура и многих других особо важных объектов.
Плазма крови в Спитак
Кубинцы никогда не оставались равнодушными перед лицом любой трагедии, особенно в той стране, которая столько раз демонстрировала свою солидарность с революционной Кубой. Мало кто сегодня знает, что кубинцы бесплатно приняли к себе на оздоровительный период более 20 тысяч детей, пострадавших от Чернобыльской катастрофы. Под эти цели на острове был переоборудован лучший детский лагерь отдыха Тарара, равный по площади Артеку. Нескольким тысячам из них бесплатно были сделаны дорогостоящие операции по пересадке костного мозга.
И вот новая беда обрушилась на одну из советских республик.
7 декабрь 1988 г. в Советской Армении было зарегистрировано землетрясение силой 6,9 балла по шкале Рихтера. Оно разрушило две трети Ленинакана — второго по величине города Армении, уничтожило несколько городов и деревень. По официальным данным, погибли 28 854 человека, 12 тыс. — были ранены, 400 тыс. — остались без крова. По неофициальным данным, число человеческих жертв достигло 55 тыс. человек.
Было ясно, что для спасения оставшихся в живых, но пострадавших людей прежде всего понадобится кровь для переливания… Первым на донорский пункт в Гаване прибыл потрясенный сообщениями о масштабах трагедии сам Фидель Кастро. По всему острову у донорских пунктов выстроились огромные очереди людей, готовых отдать Армении то, что могли…Кровь. Этот порыв принял такие масштабы, что властям пришлось давать разъяснения о порядке и организации сдачи крови.
Рано утром на аэродром в сопровождении большой группы телевизионных журналистов действительно прибыл сам Фидель. За ним к самолету проследовала целая колонна военных грузовиков с ящиками медикаментов из стратегических запасов страны.
Энергичную погрузку ящиков с плазмой крови в самолет транслировали в прямом эфире многие ведущие телекомпании мира. И, конечно, в этой суете ящики были погружены без соблюдения необходимых требований, о чем мне грустно сообщил борттехник нашего Ил-76.
Снова пришлось делать выбор. Взлетать в нарушение всех норм безопасности, когда ящики достаточно свободно перемещаются — «дышат» в хвосте самолета, или перегружать их под прицелом многочисленных камер, транслирующих наш отлет, как я уже сказал, на весь мир. И время. Срывался график полета.
Иду на риск. Обращаюсь к экипажу и своей команде: «Летим, ребята?» Сотрудники охраны, при взлете упершись в борта самолета, придерживали ящики руками. Летчики говорили потом, что это был самый опасный взлет в их многолетней практике.
Антитерроризм по-британски
Омрачил полет и инцидент в аэропорту Бэлфаста, где мы вынуждены были приземлиться «по метеоусловиям». Открыв люк, мы обнаружили, что самолет взят в кольцо вооруженными автоматами полицейскими. Экипажу и пассажирам было предложено покинуть борт самолета, пройти в здание аэропорта, где каждому предстояло заполнить какую-то антитеррористическую декларацию. Предлагалось также сдать полиции имеющееся на борту оружие, спецсредства и т. п.
Все мои попытки объяснить, что это правительственный самолет, возвращающийся с Кубы в связи с тем, что визит советского лидера отложен из-за землетрясения в Армении, не возымели действия. Англичане, оказывается, не получили от Аэрофлота официального уведомления о специальном назначении и статусе нашего самолета.
Помимо ЗИЛов в самолете находилось оружие, спец— и радиосредства, секретная документация и др. Обнаружение оружия могло стать основанием задержания экипажа и сотрудников, обвинения во всех возможных грехах, вплоть до торговли оружием.
Не подключенный к аэродромному электропитанию, с выключенными двигателями самолет на ледяном ветру через короткое время превратился в настоящий холодильник. Нас решили взять измором в прямом смысле.
