на сохранении этого права для своих посланников и даже для улиц, прилегающих к французскому посольству, и в 1687 году его посол вошел в Рим с полком кавалерии, чтобы привести в исполнение королевское требование. Папа порицал посла и наложил интердикт на церковь Святого Людовика, где посол совершал богослужения в Риме. Людовик обратился к генеральному собору, заключил в тюрьму папского нунция во Франции и захватил территорию Авиньона, которая принадлежала папству с 1348 года. Поэтому Иннокентий XI спокойно смотрел на экспедицию протестанта Вильгельма III Оранского с целью свержения католика Якова II и привлечения Англии к коалиции против Франции. Он сотрудничал с усилиями Лейбница по воссоединению католицизма и протестантизма; он санкционировал уступки, которые были признаны удовлетворительными в университетах протестантской Германии; один англичанин назвал его «протестантским папой». 14
Иннокентий XI умер, так и не увидев триумфа своих целей; но во время понтификатов Александра VIII (1689–91) и Иннокентия XII (1691–1700) французский посол отказался от права убежища, Авиньон был возвращен папству, французское духовенство перешло от короля к папе, а Великий союз восстановил баланс сил против агрессивной Франции. В войне за испанское наследство Климент XI (1700–21) оказался зажатым между жестокими разногласиями в Европе; он нерешительно перебрасывал свое влияние то на одну, то на другую сторону; в конце концов короли поделили добычу — даже Сицилию и Сардинию, формально папские вотчины, — не посоветовавшись с ним. Подобным образом Вестфальский договор проигнорировал протесты Иннокентия X. Усиление национализма повлекло за собой ослабление папства и вместе с развитием науки способствовало развитию секуляризма и снижению роли религии в жизни Европы.
II. ИТАЛЬЯНСКОЕ ИСКУССТВО
Искусство, как и политика, ощущало это нарастающее соперничество между священным и профанным. Церковники по-прежнему оставались самыми богатыми меценатами, заказывая постройки, картины, статуи, металлические изделия и украшения; но аристократия теперь множила дворцы быстрее, чем церкви, ухаживала за потомством с помощью портретов и одаривала его коллекциями произведений искусства. В Италии XVII века эти два потока меценатства шли бок о бок в красочном нисхождении от Ренессанса.
При савойских герцогах в Турине росло благосостояние. Для собора Сан-Джованни Баттиста Гуарино Гуарини спроектировал капеллу Сантиссимо Сударио, капеллу Святой Плащаницы (в которую, как верили верующие, Иосиф из Аримафеи завернул труп Христа). Купол большой церкви Сан-Филиппо, начатый Гуарини, рухнул, когда строительство близилось к завершению; его восстановил Филиппо Ювара, который родился (1676) за семь лет до смерти Гуарини. Возможно, мы еще встретимся с Иуварой.
В Генуе главным зданием этого времени стал дворец Дураццо, построенный Фальконе и Кантоне в 1650 году, купленный Савойским домом в 1817 году и с тех пор служивший Королевским дворцом; его знаменитый Зеркальный зал, предвосхитивший версальскую Галерею зеркал (1678), был разбит во время Второй мировой войны; неправда, что Марс когда-либо любил Венеру. Выдающимся генуэзским художником стал Алессандро Маньяско, которого мы можем сравнить с Синагогой в Чикагском институте искусств или с «Богемской трапезой» в Лувре.
Венеция упорно выращивала героев и художников. Что может быть более героическим, чем защита Кандии от турок? На протяжении четверти века солдаты и моряки Порты штурмовали Крит, бывший в то время венецианской колонией; 100 000 турок погибли в этих страстных походах; 15 И хотя 50-тысячная турецкая армия взяла несколько мелких городов на острове, столица держала осаду двадцать лет, отразив тридцать две атаки. В 1667 году Франческо Морозини был послан командовать голодающим гарнизоном. Наконец он сдался (1668 год), но никто больше не говорил о вырождении венецианцев. В 1693 году, когда Морозини в возрасте семидесяти пяти лет возглавил венецианский флот, турки отступили при его приближении, потрясенные самим его именем. Он все еще был тем человеком, которого изображали Тинторетто и Веронезе, — воплощенным мужеством и безжалостностью.
Бальдассаре Лонгена был еще одним представителем этой септуагенной плеяды. Много лет назад (1632) он спроектировал величественную хозяйку лагун Санта-Мария-делла-Салюте; теперь, сорок семь лет спустя, он построил Палаццо Пезаро на Большом канале — мощный и прекрасный, с двойными колоннами и многочисленными карнизами; а в 1680 году (в возрасте семидесяти шести лет) — Палаццо Реццонико, где Браунинг должен был умереть. Себастьяно Риччи, еще одно выносливое растение, пронес венецианское семя через половину континента. Родившись (1659) в Беллуно в провинции Венеция, он отправился во Флоренцию, чтобы украсить Палаццо Маручелли, а затем последовал по пути наименьшего голодания в Милан, Болонью, Пьяченцу, Рим, Вену, Лондон. Десять лет он провел в Англии, расписывал госпиталь Челси, Берлингтон-Хаус и дворец Хэмптон-Корт, и едва не пропустил назначение на оформление нового собора Святого Павла. Затем он отправился в Париж, где был избран в Академию изящных искусств. Его «Диана и нимфы 16 сладострастна, как Буше, и грациозна, как Корреджо. Дожив до 1734 года, Риччи передал свое мастерство XVIII веку и подготовился к бабьему лету венецианской живописи при Тьеполо.
Болонская школа еще не исчерпала свою силу. Карло Чиньяни прославился своими фресками в соборе в Форли. Джузеппе Мария Креспи («Ло Спаньоло») в своем «Автопортрете» показал. 17 человека, погруженного в себя, забывающего обо всех проблемах, если ему разрешат рисовать. Джованни Баттиста Сальви («II Сассоферрато») передал самоотверженность преданности в «Молящейся Мадонне», 18 и показал нам в своей «Деве с младенцем», 19 такую же простую мать, счастливую в своем бамбино, какую можно увидеть в любой день среди бедняков Италии.
Два правления тосканских великих герцогов пронесли Флоренцию, Пизу и Сиену через всю эту эпоху: Фердинанд II и Козимо III. В 1659 году в Сиене началось знаменитое палио: десять палат устраивали шествие в живописных костюмах по улицам, украшенным архитектурой, бантами, цветами и привлекательно одетыми женщинами; затем избранные всадники палат соревновались в бешеной гонке за плащ (палио) Мадонны, которой набожный город давно посвятил свою жизнь и душу. Во Флоренции теперь были только мелкие художники. Карло Дольчи продолжил, с меньшим искусством, сентиментальные, леденящие душу Девы и святые Гвидо Рени; весь мир знает его Святую Цецилию. 20 Юстус Сустерманс, переехавший из Фландрии во Флоренцию, написал портреты, которые являются одними из самых ярких сюрпризов в галерее Питти — не в последнюю очередь это величественная голова Галилея. Так, а не как в рогатом чудовище Микеланджело, мог бы выглядеть Моисей, дающий законы.
